Причем, сам полковник домой не собирался. Он сразу сказал, что завезет меня и уедет. Мол, какие-то срочные дела. Ну, да…Искать очередного пацана, который себе на беду родился псиоником. Манданешься, насколько это срочно.

— Хотел бы отдохнуть. И желательно, никого не видеть. Ни с кем не разговаривать. Устал, знаете ли — Ответил я ему хмуро.

Потом для достоверности широко зевнул. Пусть любуется моей кислой рожей сейчас, чтоб ему не пришло в голову любоваться ею вечером. Потому что лично я планирую вечер провести с обществе единственного человека, которому доверяю. Надеюсь, полковник будет, как обычно, занят до глубокой ночи.

Правда, пока еще не представляю, как выбраться из этого чертового особняка незаметно, однако я что-нибудь непременно придумаю. Даже если мне придётся сровнять его с землёй…Хотя… Нет, с землей нельзя…Пока нельзя. Но однажды я непременно поступлю именно так. И никакая защита не спасет это долбанное место.

— Устал? Ну, да…денек был еще тот. — Ликвидатор разговаривал вроде бы со мной, но при этом смотрел куда-то вдаль.

Или просто он тоже удолбался. Не знаю. Такое вполне может быть. Романовский вообще-то недавно испытал на себе отголоски моей ярости. Думаю, это стоило ему достаточного количества сил. И пусть скажет спасибо, что только отголоски.

Ярость, честно говоря, не исчезла. Она по-прежнему сидела во мне. Просто стала чуть тише. Я ее немного выключил. Как выключаю свои способности в те моменты, когда они мне не нужны.

Особенно, конечно, бесила ситуация с матерью. Романовский вполне ожидаемо, едва мы вышли из Особого отдела и я попытался продолжить разговор, сразу же заявил:

— Антон, у нас договорённость. Помнишь? Ты помогаешь мне, работаешь на меня, а я по окончании нашего общего дела рассказываю тебе все о родителях. Ты же взрослый человек. — Полковник окинул меня взглядом, будто удивляясь своим же словам. Типа, сказанул, так сказанул… — Ну, ладно…почти взрослый. В любом случае, надо понимать, мужское слово имеет вес и цену. Оно дорого стоит. Вот и будь мужчиной.

Ликвидатор протянул руку к дверце машины, собираясь ее открыть, чтоб усесться на пассажирское сиденье. Хрен там! Я молнией проскочил вперед и со всей силы нажал на дверь, не давай полковнику забраться внутрь.

— Вы издеваетесь? Буквально десять минут назад выяснилось, что моя мать прекрасно знала, кем является ее сын. Она знала, что я псионик. И вообще…вела себя не как моя мать. Это совершенно другой человек. Какие, к черту, уговоры?

— Как же много от тебя суеты…– Романовский покачал головой, — Да, твоя мать знала. Дальше что? Ее знание или незнание все равно ничего не меняло. Повторюсь, но всю информацию ты получишь после того, как Наследники, чьи имена значатся в списке, который я тебе дал, окажутся полностью под нашим контролем. Под моим контролем. А сейчас…Давай я отвезу тебя домой и ты просто отдохнёшь.