Блондинка замахнулась, собираясь все-таки швырнуть пузырёк.
— Ну, все! Хватит! — Крикнул я ей в спину. — Не знаю, что это за хреновина, но если Вы сделаете, что задумали, то убьете сразу несколько человек. И себя в том числе. Сынок Ваш по-прежнему здесь. Готовы нанести ему психологическую травму? Про остальное вообще молчу.
Мамаша будто на ходу споткнулась. Она застыла на месте. А потом развернулась ко мне. Иллюзорный Лерманов продолжал бежать вперед.
— Что у нее в руке? — Крикнул я Романовскому, при этом продолжая смотреть только на блондинку. Исключительно на нее. Мы буквально пожирали друг друга глазами. И вовсе не в хорошем смысле.
— Мне больше интересно, откуда у нее это…– Ответил Ликвидатор. — Иван, убери оружие.
Особист поморщился, но руку, в которой был пистолет, опустил.
— Я согласен! — Пацан сделал шаг вперед.
— Отморозился, наконец…– Мой комментарий, наверное, был ни к чему, но просто вся эта срань, творившаяся последние пять минут, изрядно утомила. — Все. Он согласен. Давайте теперь коллективно успокоимся и разойдёмся миром.
— Вы обещаете, что мои родные не пострадают? — Юное дарование повернулось к Романовскому. Вопрос в первую очередь предназначался ему.
Однако полковник отвечать не торопился. Интересно…
— Я обещаю. Я даю слово. — Пришлось брать ответственность на себя. И если долбаный, Ликвидатор подосрет мне в этом вопросе, придушу его по-тихому ночью, честное слово.
— Лерманов, не спать! — Прошипела Ангелина, а потом еще до кучи толкнула меня локтем с такой силой, что я чуть не свалился со скамейки.
И, наверное, свалился бы. Потому как сидел, подпирая голову кулаком и хлопая глазами, будто филин. Старался не вырубиться. Если бы с другой стороны ко мне не прижималась плечом Лопухина, точно кувыркнулся бы с лавочки.
Ее величество, Варвара Великолепная, сменила гнев на милость и сегодня даже соизволила сесть рядом. Не сказать, что я к этому стремился, по мне пусть бы еще хоть сто лет дулась, но кто же спрашивал моего мнения? Чертовы богатеи, живут так, будто весь мир вертится только вокруг их персон.
— Ты, конечно, козел, Антон… — Заявила она, швырнув школьную сумку на лавочку, когда в начале урока нарисовалась рядом с партой, где устроились мы с Романовской. — Но я, пожалуй, в этот раз тебя прощу. Так что, имей в виду, есть шанс исправиться.
Я посмотрел на Варю, кивнул, мол, не вопрос, и сдвинулся в сторону, дабы она могла благополучно водрузить свой охренительно важный зад на скамейку. Хотя, вообще не понял, что, а главное — зачем, мне надо исправлять. Просто не было ни сил, ни желания спорить. Состояние — отвратительное. Как в очень, очень старом, бородатом анекдоте. Лучше бы я умер вчера…