Просто я об императорской семье вообще ни черта не знаю. Кроме имён и того факта, что император у нас — лицо чисто номинальное. Все это знают. Но один черт, как ни крути, он — император. И дочь его — далеко не последняя девица в Империи. Однако, хоть убей, ничего вспомнить о ее высочестве я не смог. Если жизнь богатеев никогда меня не интересовала, то уж императорская семья и подавно.
— В общем, так скажу…– Шереметев снова оглянулся в сторону Бутурлина. — Отступать тебе, конечно, нельзя. Так ты признаешь поражение. Но постарайся с Елизаветой все превратить в шутку. Причем, шутку именно твою. Чтоб Макс там никак не фигурировал. А то скандал сто процентов тогда раздуют. Дядя твой, конечно, все уладит. Но зачем нарываться на гораздо большие неприятности, чем они могут быть при хорошем раскладе.
Наследник кивнул мне и не попрощавшись, направился к своим друзьям.
— Как интересно…– Романовская подкралась настолько неслышно, что ее голос, внезапно раздавшийся за моей спиной, заставил меня вздрогнуть.
— Ты че, блин…Подслушивала? — Я уставился на девчонку недовольным взглядом.
— А что мне ещё делать, если все вокруг врут. Скрывают. — Ангелина поджала губы
— О чем ты? Не пойму…
— О чем⁈ — Девчонка вдруг схватила меня за край школьного блейзера и потащила в сторону лестницы. — Сейчас я тебе популярно расскажу, о чем…
— Где ты вчера был? Где вы с отцом были? Вернулись поздно, разбежались по своим комнатам. Он даже впервые не поговорил со мной о том, как прошёл день. Впервые! За чертову уйму лет!
Романовская пыхтела, словно электрический чайник, который вот-вот закипит. Честно говоря, я немного опасался, что она кинется в драку. Серьезно. Девчонка стояла напротив меня, сжимая и разжимая кулаки. Скулы у нее заострились, губы побелели от напряжения.
Вот что значит, быть единственной любимой доченькой, а потом вдруг узнать — весь мир не вертится вокруг тебя. Спасибо моей сраной жизни, что я сразу был сам по себе. Как говорится, если не хочешь разочаровываться, не очаровывайся.
Я — с самого начала жил в дерьме. Жил в дерьме, вырос в дерьме, привык к дерьму. Поэтому мою психику сложно раскачать какими-то глупыми переживаниями. Мне вообще иногда кажется, я не способен испытывать те эмоции, которые свойственны остальным людям. Нет, ну привязанность, например, да. Злость. Раздражение. Гнев. Интерес. Любопытство. А все остальное… К примеру, какая-нибудь дебильная любовь…
Не успел мысленно произнести это слово, как в голове вдруг чётко возник образ Насти. Да ну на фиг! Хватит! Нет ее больше. Все. Тут вон истерит Романовская. Надо с ней разбираться, а не думать о том, что ушло навсегда.