Вот, честно говоря, если бы мои глаза могли вылезти на лоб, они бы сейчас вылезли. Ликвидатор совсем сошел с ума? На хрена он ей это говорит⁈ И вообще, что за нелепый разговор⁈
Мать буквально несколько мгновений рассматривала Романовского. Потом она вдруг резко, в два шага, оказалась возле кресла, в котором сидел Полковник, наклонилась, упираясь руками о подлокотники, и выдохнула ему прямо в лицо фразу, от которой я окончательно потерял дар речи:
— А Вы докажите.
Она хмыкнула и выпрямилась. Но от Романовского не отступила. Так и стояла почти впритык.
— Мой сын прошел все ежегодные проверки. Ни одна из них не показала у него наличие способностей. Нет ни одного факта, который мог бы подтвердить Ваши слова. Тем более, сейчас он мертв. Так что… Если у вас были какие-то планы на его счет, а я не сомневаюсь, что они были, можете подтереть ими…
Родительница замолчала. Видимо, она всё-таки решила, что упоминать задницу Ликвидатора в разговоре с самим Ликвидатором, как-то не не комильфо.
— Я в Вас не ошибся, гражданка Рубцова. Это приятно. — Романовский выглядел вполне довольным.
Впрочем, в этой долбанной комнате все выглядели довольными, кроме меня. Просто я, в отличие от этой парочки, не понимал ни-хре-на!
— Кстати, извините… Не представил Вам своего племянника. Большое упущение с моей стороны. Антон Лерманов. — Ликвидатор кивнул в мою сторону.
Мать обернулась и кинула меня быстрым взглядом.
— В любой другой ситуации я бы сказала, приятно познакомиться, но сейчас, уж извините, врать не буду. — Заявила она мне.
А потом все-таки подошла ближе и протянула руку, которую я чисто машинально пожал. Просто столь конкретный жест проигнорировать никак не мог. Это было бы, как минимум, странно.
— Теперь, наконец, могу идти?
Ее вопрос был адресован Романовскому.
— Конечно! — Полковник вскочил на ноги и широкими шагами подошёл к двери.
Он открыл створку. Прямо у входа ошивался тот самый особист, который привел мою родительницу.
— Отвезите гражданку Рубцову обратно в отель. И… оставьте пару человек для ее сопровождения. — Ликвидатор посторонился, освобождая проход.
То есть, он даже не скрывал, что за матерью будут следить. Наоборот, выпячивал данный факт, дабы она наверняка знала.
— Ну, что Вы… У вашего отдела столько забот, а Вы аж двоих сотрудников выделяете в мое личное пользование. Это слишком щедрый жест, господин Романовский.
Мать спокойно, не торопясь подошла к двери. Полковнику пришлось еще немного сдвинуться в сторону. Иначе они бы неприлично близко оказались друг к другу, начни моя родительница выходить в коридор.