— Это понятно, — теперь уже и Семён глубоко задумался, — но мне кажется, что это будет какая-то не совсем адекватная реакция на исчезновение такой, в общем-то, мелочи, по масштабам Шестой службы, как какой-то там Овенчкин. Подумаешь, смахнули с доски пешку…

— Не совсем так, — возразил я, — Демократы не дураки. Да, они подлецы, циники, людоеды… Но они отнюдь не дураки. И, немного поразмыслив над ситуацией придут к неизбежному выводу о том, что мы начали сопротивляться их попыткам нас задавить по тихому.

— То есть, устранение Овечкина, который работал именно против нас, то есть рода Антоновых непосредственно, — Семён задумчиво отхлебнул вина, прикрыл глаза, отвалившись на спинку кресла, — они воспримут как-то, что мы раскрыли их игру, и смогли нанести ответный удар, причём сделав это там, где они подобного не ожидали — в Нью-Пуэрто-Рико, фактически забрались на их задний двор…

— И не только, Семён, не только, — я последовал примеру Семёна и тоже сделал большой глоток из бокала, имея свой целью слегка промочить горло, — поставь себя на место председателя комиссии по расследованию этого происшествия… Что тебя в первую очередь сильно так озадачит?

Семён на минуту прикрыл глаза. Вероятно, он примеривал на себя роль этого самого председателя комиссии, которая пыталась установить, как это вопиющее событие вообще могло произойти там, где ничего подобного до сих пор не происходило.

А то, что именно на Нью-Пуэрто-Рико паслись проворовавшиеся российские чиновники и бизнесмены, которым хватило ума вовремя унести ноги из российской юрисдикции, вовсе не секрет. И вся эта шушера до вчерашнего дня чувствовала себя вполне вольготно, считая, что уж сюда-то рука имперского правосудия за ними не дотянется. А тут, на тебе… Как говорится, приплыли…

— Для следователей это дело будет выглядеть весьма странно, — Семён наконец открыл глаза и начал излагать, — в том, как провернули сам захват, всё, конечно, ясно. Пробрались в клуб, пользуясь тем, что охрана на службу откровенно положила болт, пустили газ. Дождались, пока всех эта забористая химия одолеет, а дождавшись, завернули тело Петра Сергеевича в клубный ковёр… А вот дальше — вопрос, — тут Семён хитро так на меня посмотрел, ожидая, что я спрошу, какой именно вопрос он имеет ввиду.

А я сделал вид, что не понял этой его подначки, и промолчал. Надо сказать, что промолчал я не только потому, что не повёлся, а ещё и потому, что мой рот в этот момент был набит бужениной, которую я как раз активно жевал, чтобы подготовить свой речевой аппарат к ответной реплике. И, как видите, не успевал.