— Итак, а зачем мы тут собрались? — поинтересовался я, следуя избранной линии поведения, то есть продолжая корчить из себя эдакого недалёкого провинциала, склонного к самолюбованию и плоскому юмору.
— А собрались мы тут для того, — ответил мне дед, унявший таки свои эмоции и сверлящий меня рентгеновским взглядом, — чтобы решить, будешь ли ты и дальше жить, и если да, то насколько плохо, — и по-людоедски так ухмыльнулся.
Он продолжает считать, что события полностью им контролируются, не зная того, что стоит мне только дать Боне команду, и тот порвёт его астральную проекцию на кусочки, ещё более мелкие, чем те, что остались от грелки после игрищ пёсика Тузика. Но это ещё успеется.
Хотя, если я в своих подозрениях о том, что этот мощный старик задумал бунтовать супротив Императора, прав, то этого делать не стоит. Вы спросите, почему?
Да потому, что в этом случае мне будет выгоднее сдать его Императору, тем самым сделав свои шансы на получение нужных мне земельных наделов просто железобетонными.
Тогда значит сейчас мы немного гонор поубавим, и посмотрим, как это воспримет оппонент. И исходя из его реакции будем дальше действовать.
Я убрал с лица наглую ухмылку, подпустил в голос немного беспокойства и спросил:
— А с кем, собственно, имею честь разговаривать?
— Ты видишь перед собой, червь, имперского Канцлера, — сказал он, не скрывая удивления, — князя Сергея Трубецкого, — и приосанился, как бы придавая своим словам дополнительный вес.
А удивлялся он, скорее всего тому, что не смотря на то, что его физиономия мелькает в имперских новостях не реже, чем раз в неделю, нашёлся таки такой дремучий выходец из поистине медвежьего угла, который прожил уже три десятка лет, а его в лицо до сих пор не знает.
Ну и пусть удивляется. В лицо я его действительно не знал, так как времени на просмотр новостей у меня уже давно не было. Я все новости узнавал и узнаю из краткого текстового дайджеста.
Я округлил глаза, стараясь показать, что просто раздавлен тем, что столь большой человек имеет ко мне разговор, и при этом уже всячески дал понять то, что мною крайне недоволен.
— Оч-чень п-приятно, — сказал я, имитируя лёгкое заикание, будто бы от страха.
— Ну, если мы друг другу представлены, то сразу перейдём к делу. Время дорого. И если ты по каким-то причинам не по зубам моему Малюте, то это не значит, что на тебя управы не найдётся. Так что запираться не рекомендую, — дед сосредоточился и физиономия его, и без того суровая, посуровела ещё больше, — меня, как лицо, облечённое ответственностью за состояние государства, очень интересуют те технологии, о которых в своих рапортах на высочайшее имя писал генерал-майор Пронин.