Это зрелище очень озадачило моего собеседника, который рассчитывал, что его попытки давления заставят нас, ну, хотя бы явно испугаться.
Не скажу, что я был совершенно спокоен. Каждый мой нерв был натянут, как струна, так как именно сейчас я сражался на наше будущее. Конечно, был и план Б, но пользоваться им у меня не было никакого желания, и я довольно серьёзно опасался того, что наши чиновники попытаются вынудить меня согласиться с их условиями применением ко мне и моим людям силовых методов.
И в этом случае этот самый план Б и придётся задействовать.
Девчонки же, будучи абсолютно уверены во мне, просто не обращали на угрожающие намёки генерала ровно никакого внимания, и лопали печеньки, полностью делегировав мне право вести эти сложные переговоры.
Но, следует отметить, что именно их поведение и заставило генерала усомниться в весомости собственных доводов и навело его на очевидную мысль о том, что в моих рукавах припрятан козырь. А может быть и несколько козырей.
Я уже его неоднократно удивлял, так что он теперь, похоже, не исключал того варианта, что мне удастся сделать это ещё разок.
И, надо сказать, я был готов его непрятно удивить, огласив ему основные положения своего плана Б.
— Что я сделаю? — с улыбкой переспросил я, — вы действительно хотите это узнать? Ну, что же, тогда слушайте, — я потянулся к самовару и снова наполнил свою чашку горячим чаем, — я просто ничего никому не отдам, а при малейших признаках того, что меня попытаются заставить это сделать, я исчезну из сферы досягаемости тех, кто будет покушаться на мою интеллектуальную собственность.
— Кто же даст вам исчезнуть то? — изумился генерал.
— А мы никого и спрашивать не будем, — с улыбкой сказал я и… исчез.
Я, разумеется, никуда не пропал, я просто телепортировался ему за спину.
Но цели своей я достиг. Девчонки потом рассказывали мне в красках и в лицах о том, как генеральская челюсть рухнула на столешницу, разбив блюдце с вареньем. В общем, веселились они.
Но, до сердечного приступа я решил генерала не доводить, и похлопал его по плечу.
Он обернулся ко мне. Глаза растерянные, а сам бледный, как смерть.
— Ну, вот как-то так, — снова разводя руками сказал я.
— Но ты всё равно не сможешь… — прохрипел он, решив вероятно, пытаться до конца убедить меня поднять лапки вверх и безропотно расстаться с кровно нажитым.
Получилось крайне неубедительно.
И я решил ситуацию довести, вообще, до абсурда, рассчитывая на то, что генеральская психика, всё-таки выдержит, и господин Пронин не обзаведётся раздражающей привычкой ежеминутно хихикать без видимой причины.