Пока я сплю, Пронька с Боней присмотрят за тем, чтобы мне никто не повредил. Если что, то разбудят…
Всё таки, кресло, в котором меня пытались допрашивать, по уровню комфорта серьёзно отставало даже от кухонной табуретки, а потому полноценно поспать мне не удалось.
Покуда господин Скуратов-Бельский выяснял, примет ли меня его шеф, мне только вполглаза подремать удалось.
Хорошо хоть то, что мордовороты, на попечение которых меня оставил уважаемый Григорий Лукьянович, вели себя тихо и ненавязчиво.
Но дрёма моя длилась не долго, и была прервана тем же дверным скрипом, который относительно недавно и возвестил о приходе палача-дознавателя.
И в этот раз дверь проскрипела, словно приветствуя его.
Меня даже немного развеселила мысль о том, что о входе короля в зал, где собрались высшие придворные, как правило, провозглашают фанфары, а вот о входе палача в пыточную точно так же возвещает противный скрип не смазанных дверных петель.
Физиономия вошедшего маньяка-садиста была несколько расстроенной, так как, я подозреваю, что его шеф, в процессе собеседования по результатам моего допроса, вполне прозрачно намекнул ему о возможном увольнении в связи с неполным служебным соответствием.
А покинуть своё рабочее место по причине увольнения конкретно этот господин может только вперёд ногами, так как обладает очень большим массивом информации, чувствительной для нанимателя.
Как это говорилось в одной древней голопостановке: «Он слишком много знал». И да, там эти слова были произнесены человеком, которого тоже величали шефом. Это тоже вызвало у меня непроизвольную улыбку.
А потомок Малюты, увидев, что я ухмыляюсь, болезненно скривился, хотя глаза его смотрели на меня всё так же холодно и отрешённо.
— Отстёгивайте его, — скомандовал он своим вертухаям, которы тут же ринулись ко мне, и приступили к освобождению моей тушки от многочисленных фиксаторов, — но смотрите за ним в оба, — это он сказал подчинённым, видимо для того, чтобы они сильно не расслаблялись.
Когда мне, наконец, позволили подняться с этого пыточного кресла, я с нескрываемым удовольствием начал потягиваться, разминая затёкшее тело. Даже подпрыгнул разок.
Этот мой прыжок здорово всполошил обоих мордоворотов, и они тут же вцепились в мои руки. Похоже, они всерьёз решили, что это была попытка улететь, хе-хе.
— Так, сопроводите его на минус второй, в переговорную, — распорядился Скуратов, тем самым давая понять, что в планируемом разговоре меня с шефом он участия принимать не будет.
Хотя то, что мне известно его имя, уже как бы само по себе намекает на то, что один из нас в скором времени должен будет умереть. И, что характерно, у каждого из нас двоих есть железобетонная уверенность, что это будет другой.