Земля так близко… спина и руки онемели от боли. Неужели еще не все? Аллах, пощади…

— Ильяс! Ильяс!

Заросшее высокой травой плоскогорье исчезло, вместо него появилась маленькая кухня, рыжеволосая девушка напротив. Расширенные от испуга глаза наполнены слезами.

Это был сон, всего лишь сон. Сон! Хвала Аллаху!

— Что это было? Что тебе снилось? — она с тревогой касается его лба холодными пальчиками, — о, боже, ты весь горишь. Как хочешь, а я вызову врача.

— Не надо никого вызывать…

— Ты… кричал…

— Прости, я испугал тебя…

Она передернула плечами:

— Да все нормально, — помолчав, тихо спросила: — я могу для тебя что-нибудь сделать?

Сделать для него? Ильяс даже смутился, так давно никто не говорил ему подобных слов.

— Ну… если не сложно, налей воды.

— Конечно, — она легко поднялась, вышла из комнаты и через минуту вернулась со стаканом воды.

— Вот, бери, — сев рядом, Люда молча наблюдала за тем, как он пьет, — давай поставлю еще укол антибиотиков.

— Не надо.

Люда забрала стакан, хотела встать, но он удержал ее за руку:

— Подожди, побудь со мной.

Она улыбнулась.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросил Ильяс.

Кажется, она удивилась:

— Что?

— Не знаю, что хочешь… мне нравится твой голос.

Люда смутилась, задумчиво помолчала, а потом неуверенно спросила:

— Хочешь, я тебе спою?

— Хочу.

— Ну, в общем, эту песню я слышала от мамы. Она у меня была мастерица петь…

Ох, дело за полночь,

Ох, раным рано,

Море-глаза полны

Слезою пьяной.

Звон-слова, сон-трава, зелье чертово.

Сквозь боль выпрямлялись застывшие кости,

Сквозь боль разрывали казенные цепи,

Сквозь боль раскрывались невольники-крылья,

Сквозь боль поднимали до самого неба.

Ильяс почувствовал, что его будто ударили под дых. Она не могла прочитать его мысли, не могла проникнуть в кошмары, но как⁈ Откуда этой смешной рыженькой девочке стало известно, что его мучает? Как хорошо, что она поет, закрыв глаза, как хорошо, что не видит его лица, ведь там сейчас, наверняка, черт знает что намешано.

Под звон колоколен пылали костры,

Дымились суставы от жаркого бега,

И новым обманом случались мосты

До самого неба.

Раздувал ветер пламя гордое,

Завывал, летел смерчем-вороном,

Лесом, болотами, черными тропами,

Диких да певчих звал. До самого неба.

Узнавший свободу узнает любовь.

Принявшие смерть да не примут за небыль.

Смотрите наверх, да поможет вам Бог

До самого неба.

Ох, кому ж ты теперь горе выплачешь,

Ох, к кому пойдешь успокоиться… [7]

[1] Коч — Нижняя туникообразная рубаха вайнахской женщины. Длиной до лодыжки, широкая.

[2] Божал-сарай. (чеченс.)

[3] Урс — нож.

[4] Обращение к мужчине почтенного возраста.