Если быть точнее, с его младшим братом — с Харуцугу Танэгасимой.

— Это плохо… — произнесла тихо Мияко, когда он первым делом, попав на задний двор, начал искать нас глазами, и найдя, сразу направился к нам, совершенно не обращая внимания на тех, кто с ним пытался поговорить.

Убегать, прятаться, пытаться как-то избежать его — не вариант; а значит, оставалось лишь ждать и далее уже действовать по ситуации.

И Мияко это тоже понимала. И дабы иметь возможность хотя бы скрыть суть диалога ото всех, мы извинились и вышли из группы, быстро отойдя к углу двора.

И не прошло и двух минут, как он нагнал нас с улыбкой на лице и встал прямо перед нами.

— Здравствуйте, Мияко-сан, — уважительный поклон, — Акира-сан, — ещё один уважительный поклон.

«Использовал суффикс „сан“ в обращении ко мне, и даже сделал поклоны? Может, всё не так плохо, как мы с Мияко решили? Хотя нет — в этом случае он бы не шёл так к нам напролом.»

— Здравствуйте, Тошиэко-сан, — поздоровался я с ним в ответ, сделав такой же поклон.

— Здравствуйте, Тошиэко-сан, — поздоровалась с ним Мияко, не забыв о более низком поклоне.

— Веселитесь?

Мияко посмотрела на меня, словно спрашивая: «К чему это он?»

— Да, — прямо ответил я.

— Это очень хорошо. Вскоре, буквально через десяток минут, я так понимаю, будет ещё веселее — всё-таки столь важное и радостное событие для рода Мори, — говорил он с улыбкой.

Мы же с Мияко ничего на это не отвечали и молчали, и он, видя это, продолжил:

— Жаль, что не для всего дома Мори в целом. Не находите?

— Смотря как посмотреть, — ответил я.

— Прямо. Странная фигня. Вроде, дома созданы для того, чтобы рода, состоящие в нём, поддерживали друг друга равноценно — вне зависимости от того, какой род сильнее, какой слабее, и чьё имя рода стало именем для дома. А что по итогу?

Мы снова промолчали.

— Никакого равноправия — вот что, — улыбнувшись ещё сильнее, ответил он на свой же ответ. — Главный род считается божеством на фоне остальных членов дома. Но это так, — сделал он жест рукой, — прелюдия. С этим можно смириться, всё-таки так везде, и никуда ты от этого не денешься. Что куда главнее — это ты, — указал он рукой на Мияко, — грязная шлюха, и ты, — перевёл он палец на меня, — выскочка недоношенная.

Из-за того, что мы отошли в самый угол двора, это никто, кроме нас, не слышал.

— То, что сделали вы двое — просто непростительно. Чего ты на меня так смотришь удивлённо, шлюха? Не понимаешь, откуда я это всё знаю? — он усмехнулся и полез под кимоно, откуда достал тетрадь в твёрдом переплёте. — Знаете, что это? Ну естественно, нет.