— Отпустите. — Она с силой вырвала у него свою руку. — И не думайте, что моя зависимость от вас заставит меня вам повиноваться. Я сегодня же напишу Константину Петровичу.
— Как вам будет угодно, — пожал плечами Михаил Михайлович. — Я буду у себя в кабинете.
Пока он шел через залу к лестнице, он спиной чувствовал ее испепеляющий взгляд и слегка побаивался, что от него рубаха задымится. Однако через две минуты он о графине и думать забыл, поскольку внизу его ждало новое испытание: у дверей кабинета его поджидал старший сын графа, рослый бледный мальчик с решительным выражением лица. Сейчас на дуэль вызовет, подумал про себя Михаил Михайлович.
— Что, Серёжа? Ты хотел о чем-то поговорить со мной?
Он прошел к письменному столу, однако Серёжа Толстой остался у двери кабинета и мялся у самого порога. Пришлось вернуться.
— Я хотел сказать вам, — собрался с силами Серёжа. Голос у него ломался, и в нем то проскальзывали басовые нотки, то какой-то петушиный фальцет — занятное сочетание. — Что я вас не выдам. В этом вы можете на меня положиться. Однако вы должны обещать мне, что никогда не бросите тени на память моего отца.
— Даю слово, — пообещал Михаил Михайлович, глядя в глаза новообретенному пасынку.
— И еще… я хотел бы, чтобы мне оставили всех моих учителей. Я хочу продолжать занятия.
— Весьма похвально. Продолжай.
— И еще. — Он вздохнул. — Мне, наверно, сложно будет называть васpapa .
Нет, подумал Михаил Михайлович, так дело не пойдет.
— Сергей, — доверительно сказал он. — Я понимаю твои чувства. Но ты уже взрослый, я и буду говорить с тобой как с равным; мы оба с тобой должны забыть о собственных эгоистических побуждениях и думать о твоих братьях и сестрах. Они будут брать с тебя пример. Поэтому я прошу тебя обращаться ко мне так же, как обращался к отцу. Я же буду стараться делать все возможное, чтобы соответствовать этому званию.
— Хорошо, — согласился Серёжа, польщенный таким обращением.
Что ж, хотя бы с этой стороны можно было не ждать каверз.
Первой трапезы в кругу семьи он слегка опасался, но оказалось — ничего страшного: ели молча, дети вели себя чинно, только Софья Андреевна время от времени сообщала язвительно с другого конца стола о каком-нибудь блюде: «Этого, я знаю, ты не любишь, от того животом будешь маяться», и он каждый раз вздрагивал от неожиданности. Ее это, по видимости, забавляло.
Ну погодите, графиня, дайте срок. Поглядим, надолго ли хватит вашей язвительности.
6. Плоды просвещения Наше время, Москва
Некоторое время СФ молчал, и она сама уже начала сомневаться, что угадала. Возможно, думала она, поскольку речь идет о человеке искренне увлеченном, она только что нанесла ему смертельное оскорбление. Заподозрила в нем одновременно корысть и скрытность. Но, когда машина уже свернула во двор, он вдруг сказал: