— А если он не найдет… замену?
— Конечно, найдет. В Париже каждый день кто-нибудь угорает, а у Мореля есть приятели во всех покойницких города. Да он бы не поехал никуда, когда бы думал, что моя идея безнадежна. Все будет хорошо, Александрин, верь ему.
Она нерешительно поерзала в кресле, а потом все же спросила:
— Куда ты отправишься?
— Не знаю, — честно ответил он. — Но даже если бы знал, я не имел бы права тебе этого сказать. Слишком велик соблазн начать меня разыскивать. А я хочу, чтобы ты жила долго-долго, обеспеченной, свободной и спокойной жизнью, потому что ты этого заслуживаешь.
— Тебе совсем не страшно? — спросила она, помолчав.
— Нет. Меня ведет сердце. А когда тебя ведет сердце — тебе перестает быть страшно.
— И что же говорит тебе сердце?
Он долго смотрел ей в глаза, а потом улыбнулся:
— Я просто буду жить дальше.
Эпилог ДЛЯ АВРОРЫ ( ЛГ/КМ )
Я ночую на вокзале, поминай теперь как звали, Упустили, опоздали, сосчитали всех ворон, Ну а я тайком из спальни — в пассажирский-скорый-дальний, Мой вам антиклерикальный человеческий поклон!Круглым масленичным боком прокатился мимо окон, Как бы в шутку, ненароком, на крылечко — и ушел И от бабки, и от дедки, и от Сонечки-наседки: Жуй сама свои таблетки, пей сама свой корвалол!Смерть в игле, игла в ячейке. Не ищи меня, ищейка, Не смотри с подвохом — чей-ка? Лишних чеков мне не шей, Я писал сплошные фейки, не иконки, а наклейки, И ночую на скамейке, как последний из бомжей.Без обувки, в бессознанке я сижу на полустанке, Пережитки и останки без креста зарыв на дно Мутной маленькой делянки мутной «Ясненькой Полянки», Да и пофиг, мы же панки, нам, толстовцам, все равно!