Константин Петрович слушал его и все хотел в очередной раз одернуть чересчур инициативного агента, но с ужасом понимал, что тот прав. Сближение с Англией стратегически важно. Чертков не растерял контактов в Лондоне, у него великолепная репутация — тамошние социалисты сбегутся к нему сами, стоит ему только сойти с причала. Это было бы крайне полезно. Но…
— Вы не бросите Бороду, — решился он наконец. — Его заносит, и он дуреет без присмотра. Я и так с трудом убедил Синод не отлучать его покамест от церкви. Рано или поздно они это сделают. Вы продолжите переписку, вы продолжите издавать его книги, на английский их переведете — в конце концов, для вашей агентурной работы это будет только подспорьем. И вы будете по-прежнему отчитываться непосредственно мне.
Чертков просиял:
— Конечно же! Непременно! Я уже и план составил. Князь Кропоткин сейчас в Лондоне и давно интересуется Бородой. Вот… — Он полез в портфель и после недолгих поисков выудил нужную бумагу. — Не читали? Старая статья в «Ньюкасл Дейли Кроникл» о Толстом и Каткове. У меня тут целая подборка…
— Не радуйтесь так явно, — поморщился Константин Петрович, возвращая ему статью. — И имейте в виду, Чертков: вас вышлют из России без права возвращения.
— Пусть, — согласился Чертков. — Я сочувствую Бороде и, конечно, его не оставлю. Но, говоря откровенно, за счастье оказаться подальше от ее сиятельства я готов покинуть Россию хоть по частям.
15. Я обвиняю Наше время, Москва
— Мне кажется, мы должны ей все объяснить, — как-то грустно сказала Варя.
За последние пять минут она неуловимо изменилась, стала взрослее, собраннее и даже как будто немного суше и выше ростом. В ее движениях появилась скупая точность, и больше она ничем не напоминала милую и искреннюю богемную пофигистку, какой Ольга увидела ее в первый раз.
Перемена была неприятная, будто с нарядной елочной игрушки осыпались блестки.
— А мне кажется, уже нет, — задумчиво откликнулся СФ. В нем-то ничего не изменилось, но Ольге было так холодно стоять с ним рядом, будто это был не живой человек, а каменная стена. — Как, Оля? Должны мы что-то тебе объяснять?
Она все еще молчала, рассматривая их пристально и неприязненно, как диковинных существ, только что сошедших с трапа летающей тарелки, и, не дождавшись ответа, он нетерпеливо спросил:
— Ну? Может быть, у тебя есть вопросы, на которые ты хотела бы получить ответы? У нас есть еще несколько минут, пока мы ждем вторую половину группы, и, в конце концов, ты здорово помогла нам в поисках. Так что с моей стороны было бы черствой неблагодарностью не дать тебе никаких объяснений.