О весельчаке Кравчинском он почти позабыл, но однажды, еще в конце своего первого меданского лета, прочитал сообщение в какой-то газете, что в России средь бела дня на прогулке был убит начальник Третьего отделения шеф жандармов Мезенцов, заколот кинжалом. Четырехгранным, для медвежьей охоты.
8. Живой труп Наше время, Москва
Конечно, никаких пропущенных у нее в телефоне не нашлось — ни от самого Виталика, ни от его чудесной мамы. Конечно, проще было позвонить Марии Дмитриевне в Новороссийск, чем набрать самой Ольге, которая заведомо находится в Москве.
Она привычно вздохнула и набрала номер Виталика.
— Это ты? — послышался хриплый голос из трубки.
— Я. Что с тобой произошло? Тебя действительно избили около моей квартиры?
— Не надо делать вид, что ты не в курсе, — сказал он, трагически шмыгая носом, и вновь, невозможно было не заметить, пятистопным ямбом. — Все верно, я был прав насчет тебя. Что теперь? Наймешь киллера, чтобы он окончательно со мной разделался?
— Ты дома?
— Где я, по-твоему, должен находиться в таком состоянии? — Сбился с ритма, машинально отметила Ольга. Вероятно, от возмущения.
— Я сейчас приеду, — сказала она и положила трубку.
Когда Толстой писал, что все счастливые семьи похожи друг на друга, он, без сомнения, жестоко ошибался. Достаточно сравнить их переписку с Софьей Андреевной (пусть даже самых благополучных времен их брака) и переписку тех же Достоевских — невооруженным глазом видно, что вторые и искреннее, и счастливее, несмотря на болезни, долги и прочие невзгоды. Вот что скучны неимоверно и те и другие письма — это верно; так ведь они и не были задуманы для публикации. Если у Достоевских еще встречаются темы актуальные — хоть та же аренда квартиры, то яснополянские усадебные хроники вообще невозможно читать, не зевая.
Про аренду: когда Фёдор Михайлович и Анна Григорьевна поженились, пришлось им искать квартиру побольше, поскольку предыдущей, четырехкомнатной, уже не хватало. Обратите внимание, детей у них еще не было даже в планах. Правда, с ними жил взрослый пасынок Достоевского, третировавший Анну Григорьевну немало. Сняли пятикомнатную, с двумя спальнями, кабинетом, столовой и гостиной, хотя денег постоянно не хватало. В процессе Фёдор Михайлович писал жене: «Отдавай, между прочим, преимущество высоким потолкам. Чем выше, тем лучше, пусть меньше комнат, но выше потолки». Иными словами, согласен был и на пять комнат вместо шести, но только если потолки высокие.
Еще бывает интересно почитать про болезни в свете одного из любимых мифов XXI века — что вот раньше, дескать, экология была лучше и люди не в пример здоровее. На деле: Толстой каждый год простужается и желудком мучится. У Анны Григорьевны и Софьи Андреевны то малокровие, то нарыв на горле. У Достоевского и Черткова — тяжелейшие нервные припадки, жена Черткова изначально здоровьем слаба, а вскоре и вообще перестает ходить. У Тургенева артрит с судорогами, у Некрасова рак. Офигеть, какие все здоровые.