На станции Михаила Михайловича никто не встречал, хотя Победоносцев заверил, что предупредит Софью Андреевну о его приезде телеграммой. Вещей у него было немного: кое-что из личного имущества да увесистая инструкция Победоносцева на первое время. По дороге он перечислял про себя население Ясной. Жена: Софья Андреевна. Дети: Серёжа, 14 лет, Таня, 13 лет, Ильюша, 11 лет, Лёля, 8 лет, Маша, 7 лет, Андрюша, 4 месяца. Учителя: Алексеев Василий Иванович, очередной «надежный человек» Головина. Ньеф, гувернер (на самом деле беглый участник Парижской коммуны, Монтель, под негласным надзором). У девочек — немка… Он вздрогнул, поняв, что два кирпичных столба перед ним и есть ворота в Ясную, в новую жизнь.

Рядом с воротами он увидел каменную сторожку, но в ней, судя по всему, никто не жил: дверь обледенела и была еще по-зимнему занесена снегом. Слева, сразу за воротами, начиналась плотина, и видно было пруд, покрытый ледяной коркой, по берегам которого густо росла осока. Здесь же стояли огромные старые ветлы, а справа — стеной какие-то кусты, он не разглядел: похоже было на орешник.

Перед самым входом, у крыльца, Михаил Михайлович увидел большое дерево, на котором висел колокольчик. Это так они звонят? — подумал он с недоумением и нерешительно взялся за веревку: язычок тоже обледенел, и звонок получился довольно тихим. Вот же дурацкое изобретение, с раздражением подумал Михаил Михайлович и уж думал позвонить снова, когда входная дверь внезапно распахнулась.

На крыльце стояла Софья Андреевна. Несколько долгих мгновений они смотрели друг другу в глаза.

— Ну здравствуйте, Лев Николаевич, — сказала она наконец с некоторой насмешкой. — Что это вы тут удумали звонить? Этим звонком мы летом пользуемся, когда гости по саду гуляют, чтобы известить их, что обед подали.

— Прошу меня извинить, — недовольно сказал он и прошел мимо нее в дом.

Навстречу ему выбежала кудрявая темноволосая девочка (Таня, догадался он), радостно крикнула: «Папа!» — и бросилась ему навстречу, но осеклась.

— Здравствуй, Таня, — сказал он ей с улыбкой и обернулся на Софью Андреевну.

— Ну что же ты? — холодно обратилась та к дочери, закрывая дверь. — Поздоровайся с отцом.

— Здравствуйте,papa , — неуверенно, но звонко произнесла Таня, чуть присела, смутилась и убежала. Впрочем, с лестницы тут же донесся ее взволнованный голос: «Papa приехал!» Почти сразу же в переднюю вышел лакей, невозмутимо приветствовал его и взял его вещи. Мимолетно Михаил Михайлович взглянул на себя в зеркало: да нет, мог и не узнать. В полумраке передней он вполне мог сойти за настоящего хозяина Ясной Поляны.