Только теперь она заметила, что рубашка на нем свежая, не та, что была вчера. И галстук другой. Запонки, правда, те же самые, серебряные драконы.

Как он сказал? «С раннего утра и до позднего вечера, ты, как и я, была на работе». Как и я.

— Что-то не так? — спросил он. — Ты узнала во мне лысого посетителя в сером свитере?

— Не смешно. Когда ты успел переодеться?

— Утром, на комбинате, — ответил он без малейшего промедления. — У меня в кабинете есть шкаф, я храню там одежду. Там даже носков запасных имеется несколько пар. Терпеть не могу ходить в том же, в чем был вчера. Ты отвлекаешь меня вопросами, чтобы потянуть время?

Теперь, когда она снова успокоилась, она решила не врать:

— Это был последний вопрос, правда. Теперь давай про доказательство.

— Существует письмо, — просто сказал СФ. — Или, вернее, есть вероятность, что оно до сих пор где-то существует. Реальное письмо Толстого из Парижа, написанное где-то в конце января 1881 года Достоевскому и переданное с оказией, с человеком, который как раз направлялся из Парижа в Москву и затем — в Петербург. Сам он не знал о его содержании, его дело было простое: передать.

— А зачем Толстой писал Достоевскому из Парижа?

— Не знаю. К сожалению, я этого письма не читал, и его содержание мне неизвестно. Но я знаю, что в спасении Толстого участвовали два крупных писателя: друг друга они терпеть не могли, но ни один из них не мог дать гению погибнуть.

— Тургенев и Достоевский?

— Молодец. Да. И Толстой об этом знал. Но поблагодарить Тургенева у него было много возможностей. А вот с Достоевским они никогда не встречались и, как понимал Толстой, никогда уже и не встретятся. А может быть, это было нечто вроде духовного завещания величайшему писателю, какой только и оставался в России.

— Беглый социалист завещал Россию царскому любимцу? Как-то сомнительно.

— Ну, во-первых, не забывай, что это было еще до убийства Александра II. Во-вторых, все же литературный гений Достоевского мог оказаться для Толстого превыше его политических убеждений. Да и социалист из Толстого вышел половинчатый. А уж в 1881-м он и «Жерминаль»-то еще не начал писать… Как бы то ни было, это лишь мое предположение. Что же до фактов, то Достоевский письмо получил, а вот прочитать не успел, поскольку был уже при смерти. Так письмо попало к его жене — Анне Григорьевне Сниткиной.

— А та ноги в руки и бегом к Победоносцеву.

— Зачем бы это? — искренне удивился СФ. — Что бы Победоносцев нового узнал из этого письма? И кроме того, он бы его тут же забрал себе. Нет, Анна Григорьевна была женщина умная и практичная. Ей еще детей надо было поднимать. Она сохранила письмо, а потом аккуратно сообщила яснополянцам, какой у нее есть удивительный документ. И пришлось им ей немного платить, чтобы его больше никто не прочитал.