Кстати, сам Моцарт ни в какого дьявола не верит в принципе. Как-то он произнёс довольно интересную фразу типа:

— Нет никакого сатаны. Мы сами творим зло, без всяких сверхъестественных сил. Просто некоторые прикрывают свои грехи несуществующим князем тьмы.

Это показалось мне вполне здравой мыслью, но когда я озвучил это архимандриту Николаю, тот ответил:

— Дьявол, в хитрости своей, заставил некоторых людей поверить, что его нет.

Я и так не силён в теологических дискуссиях, а теперь уж совсем не знаю кому верить. Вот бы свести этих двоих вместе и понаблюдать, что из этого выйдет. Естественно, свести сразу после того, как в радиусе пяти километров от места встречи будет удалено всё колюще-режущее, а заодно и тяжёлое-твёрдое. Да и смотреть лучше с расстояния тех же километров.

— Ну⁉ — вывел меня из раздумий требовательный оклик Николая. — Давай уж, святотатствуй. Не томи.

Я аж закашлялся от такого обвинения и мимо воли глянул на иконостас. За что сразу же заслужил осуждающий взгляд священника и гневное:

— Иконостас не тронь, ирод.

Вздохнув я направился ближе к солею и получил в спину ещё и:

— В алтарь не пущу.

— Так, всё, — отмахнулся я от Николая, развернулся и решительно направился к выходу. — Так и знал, что некоторым обещаниям верить нельзя.

— Стой, — сдавленно произнёс архимандрит. Слово своё но всегда держит твёрдо, как бы трудно это не было. И стоило только намекнуть на возможный обман, как Николай взял себя в руки. — Вернись. Бери, что пожелаешь, и смотреть не буду.

Тут он демонстративно отвернулся, но так лихо, что перегнул палку развернувшись почти на триста градусов, и получилось, что но просто встал ко мне другим боком, искоса продолжая сверлить взглядом. Ну ребёнок прямо, честное слово. Будто я грабить пришёл. Впрочем, он как раз бы не так возмущался, если бы я в церковную казну залез. Деньги для Николая ничего не стоят — мусор.

Сделав вид, что опять безоговорочно поверил слову священника, я зашагал прямо к Царским вратам, распахнул их и вошёл в сокровенное место любой церкви — Алтарь. Уже через пару секунд архимандрит оказался рядом, тяжело засопел, но смолчал. А я задумчиво прошёлся мимо престола, жертвенника и, с замиранием сердца, убедился, что сияние под полом у синтрона никуда не исчезло. Чтобы там не было спрятано, это ещё никто не нашёл. И лежит там эта вещь очень давно, поскольку в современных храмах синтроны не строят, их заменили переносные скамейки, которые устанавливаются только в случае нужды.

Сразу же соваться к едва светящемуся пятну ауры и отдирать доски пола я не стал, архимандрит за такие дела в момент вырубит меня, чем-нибудь вроде кадила. Сначала я обвёл всё пространство алтаря подчёркнуто восхищённым взглядом и разочарованно выдал: