— Мама! Где мама⁉ К маме хочуууу!

Мы с Антоном синхронно поморщились от режущего слух вопля.

— Ну и голосище, — помотал головой напарник. — Без выборов в Думу пройдёт и папашина помощь не понадобится.

К шикарной вилле Петра Максимовича мы подошли незамеченные. Изрядно испачканные тиной, промокшие и замёрзшие. Мальчишка, скрючившийся у меня на руках, по дороге кричать перестал и лишь стучал зубами от холода, хотя на улице довольно тепло. Он тоже был перепачкан и, бегающие по двору люди, видимо приняли его за комок водорослей или мешок с травой.

Мы нагло прошли прямо через парадные двери и оказались в громадной гостиной, оставляя на мраморном полу следы грязной обуви. В помещении стоял разноголосый гвалт, все что-то обсуждали, кто-то водил пальцами по карте разостланной на двух столах. Первые несколько секунд на нас не обращали внимания, но затем в комнате вдруг наступила тишина, резко, будто кто-то нажал на магнитоле кнопку «MUTE».

Все эти вояки, полицейские, врачи, МЧСники и пара пожарников уставились на нас с Антоном и ребёнка, если и не откровенно враждебно, то с явным подозрением. Они тут неделю, понимаешь, носом землю роют, и ничего. И вдруг парочка каких-то замарашек притащила приз стоимостью полмиллиона долларов. Особенно злобно пялились двое пузанчиков в штатском, у которых на лице написано, что они из госбезопасности.

Руки так и зачесались побыстрее выхватить телефон и звонить юристу. Заранее, пока не начался допрос с пристрастием. Но, к счастью, первым опомнился хозяин дома.

— Кирюха!

Папаша чиновник, с удивительной для его телом грацией, прыгнул ко мне и почти вырвал ребёнка из рук. Убедился, что пацан дышит и вполне себе целый, он вдруг грозно рявкнул на затихшую публику:

— Все вон! — причём в его голосе сквозила такая сила, что я чуть сам не вышел на улицу, пятясь задом к двери. Видать мужик раньше служил в армии и много командовал. Голос поставлен на отлично.

Однако Пётр Максимович успел схватить меня за плечо и указал на двустворчатую дверь слева от входа.

— Идите туда, сейчас я кого-нибудь пришлю.

А сам, с ребёнком бережно прижатым к груди, ринулся по лестнице на второй этаж.

Перечить хозяину дома никто не посмел. Толпа начала двигаться на выход, бросая на грязных нас недовольные взгляды из-исподлобья. По взглядам читалось, что уйти нам отсюда спокойно не дадут. Оно и понятно. Ведь внятно объяснить где именно нашёлся ребёнок не получится. И по всему выходит, что именно мы и украли парня, чтобы получить выкуп. По крайней мере это «дело» нам обязательно попытаются «пришить». Вон как ГБшники зыркают. Небось уже протокол дознания в умах составляют.