А посреди ночи меня разбудили. Вернее, я проснулся сначала от грохота рухнувшего на пол стеллажа, а потом от долгих и витиеватых матов на два совсем нетрезвых голоса. Запустив под потолок шарик магического света и проморгавшись, я увидел обеих женщин, натурально заломившихся ко мне в спальню.
Но в каком же состоянии они были! Похоже, стоять обе могли, только держась или за друг друга, или за окружающие их предметы мебели. Настолько сильно их шатало.
— Чё смотришь? — грубо произнесла Алиса, одной рукой вцепившись в Ясулу, а второй пытаясь поднять с пола свернутый стеллаж.
— Да вот, — ответил я. — Думаю, сколько ж вы выпили?
— Много, — буркнула ракаманка пошатываясь, продолжая поддерживать подругу и бывшую соперницу, — но это ты виноват.
— Ну, конечно, — вздохнул я, садясь на кровати и пододвигаясь к стене. — Кто же еще? Конечно я. Лично вам в горло выно вливал.
— Да-да, ты, — подтвердила Алиса, бросив бесплодные попытки вернуть стеллаж на место и кое-как выпрямляясь.
После чего обе женщины, двигаясь зигзагом и опасно кренясь то в одну, то в другую сторону, дошагали до кровати и рухнули на нее по бокам от меня, заставив мебель жалобно заскрипеть.
— Гад ты, Вольдемар! — боевая магичка подползла ко мне и схватила за шею, тыкаясь губами в ухо. — Я ведь тебя считала героем.
— И я, — вцепилась в меня с другой стороны шпионка.
— А я не герой, — мрачно ответил им, разглядывая собственные ладони, — я просто пытался исправить то, что натворил.
— Да. Но ты всё равно хороший, пусть и тот ещё гад, — внезапно добавила Алиса.
— И умный, хоть и дурак, — вторила ей шпионка.
— Поэтому мы все равно тебя любим, — уже хором произнесли они обе. После чего дружно поцеловали в щеку.
Я замер, ощущая тяжесть на плечах, от оккупировавших их женщин, но в теле напротив, поселилась какая-то лёгкость. Ко мне постепенно стала возвращаться уверенность, а чувство пустоты, ощущавшееся внутри, стало потихоньку отступать.
Обе женщины почти моментально вырубились, продолжая отдавливать мне руки, но это были уже мелочи. Главное, что они остались со мной.
Замок итонийского магистра огня преобразился. Не снаружи, но изнутри. Заклинательный зал, когда-то выполненный с архитектурным изяществом и поражавший любого его видевшего совершенством форм и красотой отделки, был увешан грубым понтийским оружием и произведениями понтийского же искусства. Впрочем, искусством эти варварские поделки назвать было сложно. Стены были исписаны фразами на архаичном языке понтов, сохранивших в ритуальные элементы своей культуры, которые не исчезли даже за долгое владычество старой империи, а пол разрисован национальным орнаментом.