— С верховным магом, независимым от Империи? — Ясула тонко улыбнулась, — у нас среди лордов нет идиотов, всегда выгоднее дружить с такими сильными магистрами. Поэтому я тут.

— Но ведь ты с Вольдемаром задолго до того, как он стал магистром, познакомилась, — вдруг прозорливо заметила Алиса, — что-то тут не вяжется.

Ракаманка промолчала, но тут наконец решился уже я.

— Это все потому, — произнес я в тишине, опершись на стену и скрестив руки на груди, — что они считают меня некромантом.

Ясула вздрогнула, бросив на меня полный вопросов и непонимания взгляд. А вслед за ней и Алиса, только еще более неверящий и шокированный.

— Это правда? — каким-то упавшим голосом уточнила она, на глазах теряя румянец и белея лицом.

А шпионка только тяжело вздохнула и покачала головой. Считая, что я совершаю ошибку. Вот только она не догадывалась, что это далеко не вся новость.

— Это? — я замер, поджав губы, но затем произнес, — нет, это неправда.

Алиса помотала головой, ничего уже не понимая, а взгляд ракаманки, резко вздрогнувшей и вперившей в меня пристальный взор, снова стал удивлённым. Похоже, она подумала, что я таким образом пытаюсь боевую магичку запутать. Но я слабо улыбнулся ей в ответ, и ответил:

— Да, Ясула, тебе я тоже должен признаться, что я действительно не некромант, как вы считали.

— Но та нежить в замке на первом семестре, а потом лич во втором, это же твоих рук дело! — не сдержавшись, воскликнула женщина.

Мне стало немножко неуютно, но пришлось признать:

— Да, они появились благодаря мне.

— Постой, Вольдемар, — слабым голосом произнесла Алиса, пальцами растирая виски и морщась словно от головной боли, — но ведь ты их уничтожил!

Я снова вздохнул:

— Да, я их и уничтожил.

— Ничего не понимаю, — схватившизнь за лоб, произнесла магичка.

— И я уже тоже, — повторила за ней шпионка.

— Это долгая история, — ответил я, — и началась она с того, что мне нужна была новая мантия…

Рассказ всего, что со мной произошло за эти годы, занял почти час. А в оконцовке его Алиса выразила свое отношение к услышанному одним, но очень емким словом, которое я, пожалуй, приводить не буду. И, судя по взглядам обеих женщин, что они бросали на меня, похоже, я разочаровал абсолютно всех.

Ложился спать я в одиночестве. Обе женщины удалились куда-то в неизвестность, а я, прослонявшись час в угрюмых раздумьях на тему: — «а правильно ли я сделал, или нет?», просто плюнул на всё и завалился спать. Сделанного не воротишь. Что было то было и глупо жалеть об уже совершённом. По крайней мере, моя совесть была чиста, потому что я больше не обманывал тех, кто мне был дорог.