— Возьмите, Христа ради…

— Без чека не могу! — сердито сказала кассирша.

Тут подошёл охранник, грузный, как медведь, и старика, как щепку, вынесло течением людским на улицу.

Положим, сегодня люди смирные, терпят. А ведь кончится терпение, всё возьмут сами, а будут ли платить? Не факт.

В «Магните» это сообразили, и поступили просто — закрыли магазин. Элегантное решение.

— Ничего, пойдём к куму. Я всё равно у него закупаюсь, — сказал танковый капитан.

Мы не пошли, конечно. Поехали.

Кум жил на окраине Рая, в Шанхае, — так здесь звался участок за старой водонапорной башней, чей силуэт чернел на закате, как готическая башенка.

— Заезжай, не отсвечивай, — встретил нас хозяин, мужчина с лицом, напоминающим топор: грубым, угловатым, но волевым. Привычным командовать.

Его дом пах смолой, кожей и кофе. В углу, на полке, стояли фотографии: молодой капитан на фоне танка, ордена в бархатных коробочках, женщина в платье 80-х… Теперь всё это казалось артефактами погибшей цивилизации.

— Излишки, — хрипло усмехнулся кум, указывая на мешки. — Мука — с элеватора под Рязанью. Соль — с Усолья. Дрожжи, можете смеяться, из Москвы. Мыло… Ну, мыло, оно и есть мыло.

Конечно, излишки. Армейские. Какие же ещё?

Танковый капитан рассчитался наличными. Тысячные купюры легли на стол с приятным шелестом.

— Добавить бы надо, — вздохнул кум, глядя в заиндевевшее окно, где метель начинала выписывать свои кружева. — Время-то какое…

— Прокурор добавит, — ответил Корзунов старой шуткой, но смеха не последовало.

Однако добавил — четверть самогона.

— Чичиковский? — спросил кум, тоже капитан в отставке, человек серьезный, с хорошими связями.

— Какой же ещё?

Мы погрузили припасы в сани, накрыли брезентом, крепко-накрепко перевязали веревкой. Даже опрокинутся сани — не растеряем груз. Но сани не опрокинутся.

Обратный путь. Поля, как простыни, тянулись до горизонта. Ветер свистел в ушах, но ехали плавно, без тряски. Полюшко, поле, едут по полю герои, Красной Армии герои.

На дороге, в сотне саженей, маячили мигалки. Синие вспышки резали снегопад, как ножницы — ткань.

— Пасутся, однако, — прокричал капитан, поддавая газу.

Как удачно, что мы на снегоходе. Здесь полиции нас не достать. Она теперь непредсказуемая, полиция. Много в ней людей новых, но бывалых. Каски, автоматы, вопросы… «Откуда товар? Где чеки?» И хорошо, если живыми оставят. А то могут и очередью. Вдоль и поперек.

Нервные потому что.

Но мы исчезли в снеговерти, и никто в нас не стрелял. Может, они просто стоят. Людям подсказывают дорогу.

Вернулись засветло.

В конторе при всем населении Чичиковки капитан доложил обстановку: