— Из-за снегопада? — раздавалось из-под капюшона, заиндевевшего, как у неопытного полярника.

— Наверное… — отвечал сосед, ковыряя ногтем щель между корпусом и нутром смартфона.

И снова, через минуту, тот же дуэт:

— Из-за снегопада?

— Похоже, да.

Диалоги эти, короткие и безнадежные, перекидывались меж смартфоновладельцев, будто мячики в игре слепых. Мы же с Семёном Петровичем стояли особняком — два островка в этом цифровом потопе. В карманах наших ватников лежали простенькие кнопочники, давно разрядившиеся, а потому бесполезнее «Краткого справочника профгуппорга» одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года издания. Не спеша, смакуя каждое движение, капитан доставал свой аппарат, крутил в руках, будто гранату времен Афгана, и прятал обратно со снисходительной усмешкой: «Эх, ребята, всё не так, не ту степь пашете…»

Из Чичиковки мы выдвинулись в десять дня, когда и я, и Саввишна предсказали — снегу падать ещё две недели, жди, не жди, одно.

Старый «Буран» тарахтел, как Трындычиха из старой комедии, но было не смешно. Пятьдесят верст — не шутка, да еще сани прицепом. Не развлекаться ехали, по делу. В районный центр, который чичиковцы зовут фамильярно Раем. Ну как же — здесь есть аптека, здесь есть почта, и, главное, здесь есть банкоматы, которые выдают пенсию.

Оделся я самым серьезным образом, вспоминая врангелевские месяцы. Не в смысле гражданской войны, просто была у меня особая командировка, на острове Врангеля.

И всё равно продрог.

Поспели к полудню, как и рассчитывали.

Райцентр встретил нас робкой тишиной. Нет, не полной, не гробовой. Но автомобили молчали. На улицах, где обычно толклись «Лады», «Нивы» и потрепанные «Форды» и «Рено», теперь стояли белые холмы. Лишь кое-где торчали зеркала боковых стекол, похожие на льдинки в лимонаде. «Вот тебе и Рай», — хмыкнул капитан, ловко лавируя между засыпанных машин. Снегоход наш, ярко-оранжевого цвета, не вызвал ни удивления, ни восторга. Люди бросали на нас короткие взгляды, полные неприкрытой зависти, и вновь утыкались в мертвые экраны. Казалось, весь городок замер в ожидании чуда — ангела с антенной или пророка с роутером.

Главной улицей ехать постеснялись — негоже перед властью щеголять. Опять же полиция. Плутали по задворкам, где снег лежал нетронуто. Здесь, меж покосившихся заборов и облезлых хат, жизнь била ключом: старухи в валенках выгребали лопатами проходы, ребятня с визгом ныряла в сугробы, а мужики в телогрейках методично долбили лед у ворот. «Чистят, чтобы к вечеру выехать», — кивнул Семён Петрович на груду снега у гаража. Но в его глазах читалось сомнение — слишком уж обильно падал с неба этот пушистый пепел, словно матушка-зима конопатила дырявые облака ватой.