Так, вспоминая о далёких и прекрасных местах (прекрасных, как гробница фараона — величественно, но дышит смертью), я завершил последний пункт намеченного и шел к дому. Снег хрустел под ногами, словно кости древних тварей. И надо же — белый волк! Он был больше обычного, нёсся ко мне огромными прыжками, будто призрак, материализовавшийся из лунного света. Глаза его горели красным огнём — два уголька из преисподней. Всего лишь отражение лунного света, успел подумать я, а руки сами достали пистолет из кармана ватника, будто отдельная тварь с собственным разумом. Первый выстрел в воздух: право, мне было жалко зверя. Редкость, реликт, белый среди серых — словно ангел среди чертей. Но спустя долю секунды стрелял я в самого волка. Дважды, и оба раза попал. Ну, я так думаю. С пяти метров, да не попасть в движущуюся прямо на тебя цель? А как же триста часов подготовки и две тысячи израсходованных патронов — цифры, что въелись в память, как татуировка на зэковской груди?
Зверь упал, будто подкошенный. Через две секунды поднялся — медленно, словно марионетка на невидимых нитях. Я приготовился стрелять дальше, но он побежал назад, припадая на лапу. Медленнее, чем нападал, но в целом не скажешь, что в нем две пули. И следов крови нет ни на белой шерсти, ни на белом снегу — чистота, словно причастие.
Шагов через тридцать волк оглянулся, глаза сверкнули рубиновой злобой. Мол, погоди, не в последний раз видимся. Этот взгляд въелся в память глубже пули — теперь буду видеть его в каждом ночном силуэте, в каждом шелесте ветвей.
Либо я всё-таки промахнулся (хотя рука не дрогнула, помню чётко), либо это был не совсем волк, решил я, и пошёл в дом, спиной чувствуя пустоту леса — ту самую пустоту, что смотрит в тебя вечностью.
Странно, но на выстрелы никто не заглянул. Конечно, пистолет — не ружье двенадцатого калибра (то грохот такой, что воронья стая взмывает за версту), но в деревенской тишине, где мышь кашляет как человек, выстрелы должны разноситься до околицы. А, впрочем, чего странного? Если где-то стреляют, ночью, идти туда без взвода поддержки — дураков нет. Тут каждый сам за себя, как волк в стае. Помощь ждут только от Бога да от печки.
Что-то за волк? Странный, очень странный. Как и лосиха. Обыкновенные лосихи безрогие, значит, что? Значит, Большая Мать — существо необыкновенное. Яснее некуда.
И я лёг спать по-настоящему, завернувшись в одеяло. Коробочка устроилась рядом в полной безмятежности.
Это меня успокоило, и я заснул.
Новогодняя ночь
Встреча Нового Года прошла не то, чтобы скучно, нет. Люди развлекались, как умели. Применительно к обстановке.