— А поднять её на ноги и тут же сыграть свадьбу сможешь? Ты словно принципиально у неё перед её лицом проведёшь.
— Так или иначе придётся её играть. Но делать это, когда Али в коме, совсем свинство. Будто поскорее-поскорее, пока она ничего не может сделать. Мне кажется, что правильнее провести её, когда моя сестра будет знать о ней и сможет присутствовать, а не выяснит это уже постфактум.
Катэрия вздохнула, скрестив руки на груди, после чего прошлась по коридору и села на одну из обитых тканью лавок. Кажется, это первый раз, когда этой мебелью в коридоре воспользовались.
— Я знаю, как это выглядит, — вздохнула она. — Как будто назло сестре.
— Да, именно так.
— И тем не менее, тут как ни посмотри, будет выглядеть, будто я сделала это назло. Проведу, пока Али в коме — за спиной. Проведу, когда она очнётся — принципиально перед лицом. Тихо распишемся — втихушку. И что делать? Не выходить замуж мне? — взглянула Катэрия на меня.
— Не знаю.
— И я не знаю… Но как бы Али ни отреагировала на это, для меня важно в первую очередь, чтобы она была жива и здорова, а не лежала под капельницами и аппаратами поддержания жизни. Пусть ненавидит меня здоровой.
Нет, я понимаю, о чём она. Проведёшь, пока Алианетта в больнице — это как пир на костях. Она в коме, а её сестра веселится, да и выглядеть это действительно будет так, словно Катэрия хотела избавиться от проблемы в её лице и сделала всё, чтобы та не смогла присутствовать. А провести после поправки Алианетты — будто специально у неё перед носом, показательно, что вот, я женюсь на том, кто тебя нравился, будто в издёвку.
— Так или иначе, сначала надо будет обратиться к государю, чтобы он прислал лекаря, — ответил я после недолгого молчания.
— Да, надо… — вдохнула Катэрия, после чего взглянула на меня. — Надо будет пригласить ещё отца.
— А здесь я против.
— Да, но мой отец.
— Он ублюдок.
— И мой отец, — напомнила Катэрия. — Мы не можем его не пригласить.
— Может ещё Ристингаузеров сразу пригласим? — предложил я.
— Ну это будет совсем перебор, — улыбнулась Катэрия. — Но вот отец…
— А ты сама хочешь его приглашать?
— Нет. Но положено. И надеюсь, что он принципиально откажется посещать её, если честно. Видеть его мне как-то после всего произошедшего совсем не хочется.
— Тогда может собьём его, пока он будет к нам лететь? — предложил я.
— Давай он будет жить и мучиться, — предложила Катэрия.
— Я могу сделать, чтобы он жил и мучался.
— Охотно верю, но предлагаю всё же мой вариант, хорошо? Кстати, тебе какой цвет нравится, белый или светло-розовый?
— Белый, — сразу ответил я.