На этот вопрос мог бы ответить разве сам Император или основатели Властители.
Хотя была и другая новость, которая меня, если честно, порадовала. Заголовок гласил, что один из глав семьи, подконтрольной дому Марко, был схвачен в связи с обвинениями в педофилии. Если верить статье, то сейчас в самом доме проводятся проверки службой безопасности государя, а она сама отстранена от контракта с государственным дворцом.
Плюс ещё одна победа в нашу копилку над ублюдками.
Тем временем подготовка к свадьбе шла полным ходом. Служанок меньше не становилось, они бегали по поместью с утра до ночи, всё мыли, всё стирали и гладили. Чистили даже комнаты, в которых никто никогда не бывал, а некоторые я и вовсе впервые видел. Так главный бальный зал вычистили до блеска, что свет отражался до боли в глазах, и расставили множество стульев вдоль стен. Или подготовили комнаты, которые Марианетта называла комнатами для дам и мужчин.
Катэрия при этом бегала вместе с Марианеттой по всему поместью, направляя слуг, а иногда и вовсе уезжали в город на целый день, оставляя меня одного. И да, охрана тоже готовилась. Так к нам пришло несколько ящиков с парадной формой для каждого челна личной гвардии, взгляд на которую заставил меня поморщиться.
Слишком… вызывающе, что ли. Нет, я не был наставником, который в принципе не переваривал никакую одежду, кроме военной, однако обычный солдатский костюм мне казался более приемлемым, чем вот это.
Как бы то ни было, близился день нашей свадьбы, дату которой Катэрия пока не стремилась назначать. Она чуть ли не каждый вечер спрашивала у меня, ответили ли на мой запрос или нет. И по её лицу было сложно понять, она больше радуется предстоящей свадьбе или расстраивается от моих отрицательных ответов насчёт целителя.
Ситуация действительно была не самая приятная. С одной стороны она, с другой — сестра. И ориентироваться на сестру она не может, так как это её жизнь, и в то же время без неё Катэрия будто не могла двигаться дальше. Она до сих пор продолжала навещать сестру, будто надеясь, что та придёт в себя.
Но тем не менее я, видимо, был теперь действительно на особом счету, так как в один из таких дней, когда Катэрия и Марианетта уехали в город, мне пришло официальное письмо, которое привезли мне аж на челноке.
— Прошу вас, господин, — протянул мне конверт и лист мужчина. — И я вынужден попросить вас поставить вашу роспись о том, что вы получили письмо.
Я бросил взгляд на челнок, на борту которого красовалась эмблема.
— Министерство внутренней связи? — спросил я, подписывая документ.