Трор ненадолго остановился, а когда продолжил, каждое его слово падало тяжело, словно припечатывая стоящих напротив него людей.
— Этот брак — не оплата. Не торг. Это ультиматум. Последний шанс. С моей железной рукой, ломающей гниль, и твоей кровью, дающей легитимность, мы сможем спасти Лунный Свет. Построить нечто сильное. Нечто достойное. — Его взгляд впился в Таэнис, полный невероятной смеси безумной любви, боли и непоколебимой воли. — Иначе…
Он резко отшвырнул пергамент со столика. Договор упал к ногам Каледа.
— Иначе каждый сам по себе. Я заберу своих людей, свои ресурсы, свою защиту. Оставлю вас тонуть в дерьме, которое вы сами же и взрастили. И посмотрю, как долго продержится твой «порядок», Калед, когда воры останутся один на один с голодом и демонами у ворот. Твоя дочь… — его голос дрогнул, — будет гореть одна в пламени краха, который я не смог предотвратить. Ваш выбор. Я жду до вечера. Союз и будущее — или конец.
Трор не стал ждать ответа. Он развернулся и тяжелыми шагами стремительно направился к выходу. Его спина была по-прежнему прямая, в ней читалось невероятное напряжение. Он не оглядывался, будто боясь увидеть ответ в глазах принцессы. Двери зала распахнулись с грохотом и чьим-то коротким вскриком. Однако на него никто не обратил внимания.
Калед смотрел на упавший пергамент, словно там был его смертный приговор. Таэнис стояла, дрожа всем телом. Слова Трора обрушились на нее лавиной, смешав ненависть к его методам с ужасающим осознанием правды о королевстве и… с жутким, нежеланным пониманием той безумной, искалеченной любви, что двигала этим тираном. «Начать из-за любви… Осознать ответственность…» Его боль, его одержимость спасти всё, чтобы спасти её, Таэнис — это было чудовищно… и невероятно.
Тяжелая дверь захлопнулась за нашими спинами, словно отрезав нас от внешнего мира. В тронном зале повисла гнетущая тишина. Я стоял на пороге, буквально кожей ощущая напряжение, наэлектризовавшее пространство. Хаггард застыл, широко раскрыв глаза. Мико сжала мою руку, глядя на замерших Каледа и Таэнис.
Калед сидел на троне, но ощущался на нем чем-то несуразным и чуждым. Не должен правитель так сидеть, понурившись, упершись низко склоненным лбом в сомкнутые в замок руки. Таэнис стояла в пол-оборота, неестественно напряженная, со странной смесью растерянности и гнева на лице. Ее волосы, не уложенные в сложную прическу, а лежащие на груди естественными локонами, вздымались с каждым прерывистым вдохом. Пергамент с расплывающейся чернильной лужей лежал у подножия трона. Кажется, не договорились…