Ну, а как только у Мико появилась возможность заграбастать себе крота, она очень быстро научилась делать связки — сначала простые, а потом и более сложные. Хаггард поначалу протестовал, но когда увидел и осознал происходящее, остолбенел. И даже согласился оставить кротика на подольше. И, кажется, этот бородатый делец уже строил планы — ведь если мы сможем делать в два раза больше артефактов… Да, теперь я был не единственным, кому доступны руны. Это радовало.
И если рыжая сначала думала, что сложнее связок ничего уже не будет, то, когда я показал венец своих знаний — применение Воли, она поняла, что ошибалась.
Однажды вечером, когда Мико уже уверенно связывала три руны без помощи крота, мы сели культивировать. Дождавшись момента, когда наши ядра были максимально синхронизированы в потоке парной культивации, я послал ей не образ руны, а… ощущение Воли. То самое властное, упорядочивающее намерение, которое я вкладывал в артефакты.
— Чувствуешь? — спросил я мысленно, направляя этот импульс вместе с потоком ци.
— Да… — ее «голос» был полон недоумения. — Но как я могу это сделать?
— А чем мы по-твоему занимаемся, Мико? — хмыкнул я, — в моем ядре уже треть цвета алая, силы Феникса. А у тебя треть белая. Тебе доступна Воля, но ее нужно тренировать. Главное начать. Пробуй…
Ну, суровый я учитель, да. И что? Времена такие…
Месяцы шли один за другим в приятной работе. Каждый день был похож на предыдущий, но от этого не становился рутинным. Рядом верные, любимые люди и много работы, требующей постоянно включенности. Что может быть лучше?
Гул стройки, лязг инструментов, крики мастеров — фон, к которому мое ухо настолько привыкло, что уже и не замечало — как, например, шум собственной крови. Фундамент гигантской Школы-Крепости, дугой охватывающей плодородный участок, уже вырисовывался из земли — пять мощных энергетических ядер, вмурованных в ключевые точки, ждали своего часа. И каждый день Мико и я проводили у нагромождения заготовок, превращая холодный металл в сосуды для силы.
Рыжая превзошла все мои ожидания. От неуверенных попыток начертить «свет» она доросла до создания полноценных артефактов. Пусть пока простых — бытовых брусков, пригодных для использования в полях и складах, артефактов барьера и слабого оружия. Но делала она их с изяществом, которого мне часто не хватало. Ее огонь Феникса оказался идеальным инструментом для тончайшей работы с ци в материале — не впрессовывал, а проникал, точечно расплавляя структуру, сплетаясь с металлом, становясь одним целым. Если сравнивать мои первоначальные артефакты, особенно созданные еще без вложения Воли, и её, то поделки Мико были куда совершеннее моих.