Тишина, воцарившаяся после его слов, была оглушительной. Пылинки в солнечных лучах замерли. Калед смотрел на Трора широко раскрытыми глазами, в которых смешались недоверие и потрясение.

Таэнис стояла словно парализованная. Весь ее гнев, вся ярость, казалось, испарились под жаром его слов и взгляда. На ее лице читалось лишь полнейшее недоумение и… смущение. Щеки залил яркий румянец. Она смотрела на Трора как на человека, который вдруг предстал перед ней в совершенно неожиданном свете. Она видела не стяжателя, а мужчину, чьи действия, пусть грубые и непонятные, были продиктованы чем-то гораздо более глубоким и… личным. Ведь если сопоставить факты — он не врет. Он помогал, вгоняя в долги, чтобы затем эти долги великодушно простить, взамен на женитьбу с принцессой.

— Ты… — начала она, но голос предательски дрогнул. — Ты говоришь… о будущем? О… о мире? — Она с трудом находила слова, все еще не веря услышанному. И тут, явно что-то вспомнив, принцесса снова ринулась в бой. — А конфликт с Керо? Ты же ненавидел его! Пытался устранить!

Трор нахмурился, но теперь в его взгляде читалась скорее досада, чем злоба.

— Керо… — Он махнул рукой. — Молодой выскочка. Опасный дикарь с непредсказуемой силой. Он привлекал твое внимание. Слишком много. — Он посмотрел на Таэнис, и в его глазах мелькнула ревность. — Я видел, как ты смотришь на него. Я видел, как твой отец пытался вас сватать. Мне это… не нравилось. Я хотел, чтобы ты смотрела… На то, что я делаю. На то, что я могу дать. На… меня. — Последнее слово он произнес с трудом, словно вытаскивая давно мучившую его занозу.

Молчание снова повисло в зале, но теперь оно было иным, напряженным, но лишенным прежней вражды. На столике лежал пергамент. Перо все еще было в руке Каледа, но король больше не смотрел на него. Он смотрел на дочь, на ее растерянное, покрасневшее лицо, и на Трора, который стоял перед ней, сбросив маску холодного расчетливого ублюдка и представая просто сильным, упрямым мужчиной, ослепленным чувством, который действовал грубо, потому что считал открытое проявление чувств слабостью.

Трор глубоко вздохнул, снова обретая самообладание. Он посмотрел на Каледа, потом снова на принцессу.

— Я начал действовать из-за тебя, Таэнис. Из-за этого проклятого чувства, которое поселилось во мне после первого же взгляда на тебя. Я хотел навести порядок в королевстве, сделать его сильным, чтобы предстать перед тобой не нищим просителем, а равным. Но чем дальше, тем яснее я видел бездну. Гниль, пожирающую Лунный Свет изнутри. Чиновников, ворующих последнее. Школы, прячущие голову в песок, со словами «школы не участвуют в политике». А еще слабого, безвольного короля! И когда ударили демоны, все полетело в бездну… А теперь, построив на своих землях порядок, и чувствуя ответственность за такое количество людей, я не могу остановиться.