— Мы же не будем принимать помощь от демона⁈ — запротестовал Сойкин.
— От высшего демона! — поправил его Велиофон, — Впрочем, я понимаю ваше беспокойство, старший инквизитор Сойкин. Многоуважаемая Сильвия Валентайн, так же известная, как верховная жрица шабаша Самхейн, должна знать это снадобье! Прошу вас, Сильвия, откройте флакончик.
Ведьма молча выполнила просьбу демона и плеснула каплю содержимого себе на руку. Жёлтая маслянистая субстанция с пузырьками воздуха внутри с неохотой опустилась на ладонь жрицы. Сильвия с опаской поднесла её к носу, и её лицо изменилось. Ведьма просияла, повернулась к Сойкину и восторженно воскликнула:
— Это Ирридийский живец Азира Айена! Но где вы его… — она вновь повернулась к Велиофону, но демона уже здесь не было, лишь запах серы витал в воздухе.
Я закашлялся, мне что-то вливали в рот. От этого во рту было ужасно горько и мерзко, а всё тело болело, словно меня сутки метелила группа гопников с битами. А надо мной сгрудились все мои спутники:
— Клемент, ты как? — первым спросил Сойкин.
— Хреново! — ответил я и подумав, добавил, — Такое чувство, что во рту мыши нагадили, а по телу потопталось стадо гиппопотамов…
— Он шутит, — повеселел старший инквизитор, — значит, оправится!
— Ясвен, — обратилась Сильвия к гиперборейцу, — думаю, мы все здесь порядком подзадержались и все мы хотим оказаться дома!
— Конечно! — согласился с ведьмой гипербореец, — Я сейчас же открою портал.
Посреди зала засиял радужным светом телепорт.
В углу горели свечи, а над ними висела икона святого. Вот только в этом мире святой был изображён с мечом в правой и зелёной энергией в левой руке. Александр IV расположился в удобном кресле и легонечко дремал, оперевшись на правую руку. Император казался измученным и измождённым. Румянец с лица исчез, под глазами прочно обосновались фиолетовые мешки.
Цесаревич лежал смирно, вокруг его постели виднелись разложенные талисманы и обереги. На полу, постель цесаревича окружали два древних меча и три кинжала. Серый туман старательно избегал мест, где расположилось оружие гипербореев. Артефакты отгоняли болезнь, но не могли вылечить.
В комнату вошёл старец Димитрий, он бесшумно приблизился к императору, согнулся в поясе и заглянул тому в лицо:
— Государь, прости великодушно, но дело не может ждать! — негромко, но твёрдо произнёс епископ Валаама.
— Что⁈ — император повернулся в кресле, его взгляд был затуманен.
— Нужно поговорить, государь! — вкрадчивым голосом ответил Димитрий.
— Слушаю.
— Мне стало доподлинно известно, что во время возвращения из экспедиции на Сильвию Валентайн и её спутников будет совершено нападение! Их попытаются убить, скорее всего, высокоранговые бахирщики.