Император снял через шею медальон с себя, осторожно подошёл, стараясь не наступить на туман. Он расстегнул рубаху на царевиче и положил на голую грудь сыну амулет. Что-то щёлкнуло или хлопнуло, в воздухе запахло свежестью и озоном, в комнате стало светлее. Серый туман подёрнулся, закрутился быстрее и растворился в воздухе.
— Вот так пусть и лежит! Иначе…
Император всё понял без слов, на глазах навернулись слёзы.
— Сколько вы ещё сможете удерживать… моего сына?
— Не знаю. — честно ответил старец, — С этим, — он указал на поблёскивавший металлом амулет, — может, неделю…
— Что это за тварь⁈ — блестевшими от слёз глазами спросил Александр.
— Не демон. Это живёт глубже и встречается реже, всё, что я знаю, государь!
Император кивнул и закрыл лицо руками, слёзы сами побежали по щекам.
Герда прижалась ко мне, склонила голову для поцелуя и застыла неподвижно. Я ощутил, что тоже не могу двигаться, даже пальцем пошевелить не в силах, а руки начали леденеть. Встретившись глазами с Гердой, понял, что она испытывает то же самое. Что происходит⁈ Опять Истинное предсказание? Моё сознание бесцеремонно выдернули из тела, потащили куда-то ввысь, в сторону, облака проносились перед взором, меняя цвет с белого на розовый, а затем на алый. Солнце ослепило, под ногами краснели перистые облака, а чуть дальше виднелась округлая земля. Я смотрел на землю с высоты птичьего полёта, хотя, пожалуй, нет. Птицы не летают так высоко, чтобы отчётливо видеть овал земли… И в один миг всё кончилось.
Я огляделся, с трудом смог рассмотреть стоявшую совсем рядом Герду. Вот только мы больше не находились возле поместья, а в небе не горело солнце. Нас встретило хмурое московское утро, навскидку было где-то между пятью и шестью часами утра. Густой туман стелился по площади, он доходил мне до груди. Я знал это место: собор Василия Блаженного, красные стены Кремля, мы находились на Красной площади! Я догадывался, что происходит, но не удержался от вопроса:
— Это опять предсказание?
— Да! Но что-то не так. Видишь туман? Так не должно быть! — взволнованно ответила Герда.
Я подошёл и взял любимую за руку. Присмотрелся, действительно, туман стелился по поверхности, покрывая всю землю. С трудом можно было рассмотреть брусчатку под ногами. Но всё, что находилось выше полутора-двух метров, виделось отчётливо. Я прекрасно мог рассмотреть и Кремль, и собор, и дома через дорогу.
Послышался шум, совсем не такой, как от гвалта машин или толпы людей, нет! А будто находишься на берегу бушующего моря и набегает огромная волна. Рокот усиливался, нарастал, вода возмущённо шумела, мы с Гердой обернулись на звук. Кремлёвскую стену смыло волной, а вода расплескалась по сторонам. Ручьи побежали и по брусчатке, замочив нам обувь.