— Что-то не так! — с надрывом процедил гипербореец.
Я тоже это почувствовал, вдруг стало холодно, не физически, а на душе. Захотелось убежать, спрятаться, закутаться в тёплое одеяло и не вылазить из-под него, как в детстве зимой… и не смотреть на проклятую чёрную воду… По идеально ровной поверхности воды побежали еле заметные круги, словно кто-то кинул малюсенький камушек в воду.
Я не сразу заметил, как от кромки воды ко мне побежал маленький чёрный паучок. Он замер на середине пути, потоптался на месте и опустился всем тельцем на землю.
— И что теперь? — растерянно спросил император. А затем, уже с претензией, добавил, — И где мой сын⁈
— Стоите позади нас и не совершайте резких движений! — ответил ему Сойкин.
А я добавил:
— Царевич на улице, в саду, его охраняет мой фамильяр.
— Вы оставили Алёшку с этим… монстром? — возмутился император.
— Я полностью контролирую фамильяра, царевичу Алексею ничего не угрожает. — слегка покривив душой, заверил государя я. Истерика первого лица мне сейчас была совсем ни к чему.
Александр открыл было рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но ему на плечо положил руку старец Димитрий и тихим умиротворяющим голосом произнёс:
— Государь, вы можете всецело положиться на графа Демидова!
Император погасил возмущение и кивнул соглашаясь.
Я же напряг зрение и смог рассмотреть нить, что соединяла Жнеца с цесаревичем Алексеем. Она тянулась от кромки чёрной воды в сторону, где я оставил царевича и атланта. Серая полоска растянулась до предела, впечатление создавалось такое, что нить должна лопнуть с секунды на секунду. Но нить и не думала разрываться, а это означало, что Тёмный Жнец отдалился на предельное расстояние и чего-то ждёт.
На поверхности воды начал расти мутный пузырь. Он увеличивался, и раздувшись до размеров речной черепахи, лопнул, издав глухой хлопок. Теперь вместо воды было нечто навроде гудрона или расплавленной смолы.
Субстанция, в которую превратился Болотный Водоворот, начала пузыриться, словно внизу кто-то зажёг большой котёл. Зеркальная гладь подёрнулась, превращаясь в сплошную рябь.
Подойдя ближе, я попытался заглянуть за поверхность, ничего не вышло. Кинул антар прямо в пузырящуюся смолу, и она начала распадаться. Вместо гудрона вновь была вода, грязная и мутноватая, но достаточно прозрачная, чтобы я смог заглянуть за грань. За границей воды даже не знаю, как такое вообще возможно, виднелся широкий и просторный каменный лаз, с округлыми гранями. В тоннеле вполне могли разойтись две грузовые машины, и только к границе между планами бытия лаз сужался. Создавалось впечатление, что кто-то долго и упорно обрабатывал поверхность тоннеля, стачивая острые углы и придавая правильную форму круга. Впрочем, ни первого, ни второго так и не удалось добиться безымянным зодчим.