Мое сердцебиение учащается, пока к нашему столику, непринужденно покачивая бедрами, приближается бывшая Демида вместе с сыном, который несет букет белых хризантем.
Но взгляд против воли следит не за милым мальчуганом, а за его матерью с высокомерным взглядом.
На ней бордовое вельветовое платье с открытым декольте, длинными рукавами и юбкой-карандашом до колен. Волосы собраны в низкий пучок. Макияж выгодно подчеркивающий цвет стервозных глаз и губы ядовито-красного оттенка. С такой же ядовитой ухмылочкой.
Меня одновременно тошнит и потряхивает от ее присутствия.
– Всем приве-ет, – тянет она в такт милому порханию пальцев в воздухе. – Галиночка Петровна! – Юля проходит за моей спиной, и я чувствую, как под кожу будто иглы впиваются. – С юбилеем вас, моя хорошая! – А затем происходит слияние двух змей в клубок, когда они обнимаются и начинают картинно целовать друг друга в щеки.
– Привет-привет, Юлечка, – лепечет несостоявшаяся свекровь ангельским голоском, – давай присоединяйся, мы тебя заждались, возьми только стул от соседнего столика. У нас тут внеплановый гость… – Галина Петровна натянуто улыбается, бросив на меня взгляд а-ля: «Ой, а я это вслух сказала?»
Слышу тяжелый вздох Демида, который свидетельствует о его заканчивающемся терпении.
– Да я заметила, – хмыкает Юля и ставит стул рядом со мной.
Отлично просто.
– Маркуша, чего стоишь, иди поздоровайся с папой и поздравь бабушку, – бросает бывшая Демида своему сыну и садится с деловым, спокойным видом.
Поведя плечами, я слегка ерзаю на месте, будто это поможет избавиться от удушливого отвращения сидеть с этой стервой за одним столом в такой близости.
Демид треплет Марка по макушке с теплым «Привет, приятель» и подставляет ему кулак, на который сын неуверенно смотрит и только потом слабо стучит по нему своим кулачком. Насколько ему позволяет это сделать букет, всученный его матерью.
– Ой, ты ж мой золотой, дай баба тебя поцелует, – Галина Петровна притягивает мальчика к себе и начинает зацеловывать, забирая букет и откладывая на соседний стол. К подаренным нами розам. – Ты посмотри, как ты вымахал… Какой большой… прям БОГАТЫРЬ! Весь в папку.
Но Марк не в восторге от бабушкиной похвалы и выглядит сильно зажатым и даже немного хмурым, каждый раз напрягаясь от тисканий в руках будто чужой для него женщины.
Если честно, я разделяю чувства сына Демида. Злосчастное ощущение неловкости нависло над нашим столом, как занесенный топор. По крайней мере, этот топор ощущают минимум четверо. Я, Демид, Лейла и Максим. И двое – мать близнецов и бывшая моего парня – злорадно ждут момента отпустить его. На мою голову.