Я же смотрю прямо перед собой. Делаю глубокий успокаивающий вдох и призываю себя придержать язык за зубами.
– Мне все равно, одобрит ли мать наш союз. И если она не захочет общаться со своей внучкой, то это будет ее выбор, ее потеря, потому что Варя – самая чудесная малышка на свете. Но я хочу, чтобы вы были со мной. Рядом. Несмотря ни на что. Как и полагается моим девочкам.
Я опускаю глаза, подавляя слабую потребность улыбнуться. Закусив нижнюю губу, выдаю немного обреченно:
– Что они подумают?
– Да плевать я на них хотел, – следует незамедлительный ответ. А после короткой паузы Демид добавляет: – Тебя волнует, что подумает мой брат? Я правильно понял? Ты переживаешь, что у него появятся вопросы, в какой момент ты забеременела?
Я вскидываю голову и, выпрямив спину, стискиваю зубы.
– Да. И это тоже меня волнует. Потому что я не хочу… – я замолкаю, когда ловлю себя на том, что повышаю голос. Прочищаю горло и продолжаю тише: – Потому что не хочу вообще никак связываться с Максимом и тем более давать ему повод для размышлений насчет ребенка, от которого он хотел избавиться, так и не узнав, что это был гормональный сбой и невнимательность лаборанта.
Я поднимаюсь из-за стола и опираюсь на него ладонями, едва ли не шипя на Серова:
– И уж тем более я не хочу это обсуждать с ним. Я вообще видеть его не хочу.
Лицо Демида ожесточается.
– Варюш, ты поела? – обращается он к дочери, продолжая смотреть на меня. Варя угукает. – Тогда беги к себе в комнату.
Я перевожу взгляд на дочь и, взяв полотенце, подхожу, собираясь помочь ей слезть и протереть лицо. Но она, как маленький червячок, изворачивается, и уносится с поднятыми руками в комнату.
Скрип ножек стула по полу привлекает мое внимание, и я, обернувшись, вижу приближающегося ко мне Демида.
Я даже не успеваю отступить: он обхватывает меня за бедра и усаживает на стол, загремев тарелками.
– Господи, Серов…
Он нависает надо мной, вынуждая отклониться назад, когда опирается на руки по обе стороны от меня. В нос проникает свежий запах его кожи и геля для душа. В груди мгновенно теплеет, и я ничего не могу с собой поделать: его аромат вместе с доминирующим поведением действуют на меня магнетически. Это сбивает с толку.
– Хорошо. Мы никуда не пойдем. Но потом не предъявляй мне претензий, что я не заявил о тебе родственникам, не показал серьезность своих намерений, потому что ты отказалась от этого из-за своей трусости. – Его тон становится жестче. – Не хочешь видеть моего брата? Но его внешность и так каждый день у тебя перед глазами . Так что найди отговорку получше, почему ты боишься встретиться с ним.