— Это мой дом, Дарек, — сказала я тихо, но твердо, впервые назвав его по имени без титула. — И мое деловое соглашение. Твоего одобрения не требуется.

Он замер, пораженный не столько моими словами, сколько спокойной силой в моем голосе. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

Клин, почувствовав, что напряжение достигло предела, медленно поднялся.

— Мое дело здесь сделано, леди Оливия, — сказал он, вежливо кивнув мне. — Совет Клана будет ждать вашего ответа.

Он бросил на Дарека короткий, почти сочувственный взгляд, развернулся и вышел, не дожидаясь дальнейшего развития событий. Он ушел, оставляя нас одних.

Дверь за ним тихо хлопнула. Мы остались вдвоем на кухне. Дарек стоял, сжимая в руке мой договор о «независимости», и смотрел на меня. В его глазах полыхала ревность, ярость, уязвленная гордость и, впервые, растерянность. Он наконец увидел во мне равную. И понятия не имел, что с этим делать.

Следующие пару дней мы жили в странном, шатком мире. «Холодная война» закончилась, но мир так и не наступил. Однажды за завтраком, который мы по-прежнему проводили в почти полном молчании, он вдруг нарушил его.

— Тот изгой… Клин, — начал он, не поднимая глаз от своей тарелки. — Он часто здесь бывает?

Вопрос был брошен небрежно, но я уловила в нем стальные нотки. Это была не праздная беседа.

— Он приходил дважды, — спокойно ответила я, намазывая медом кусок хлеба. — Первый рассказал про пожирателя, второй — принес официальный ответ от своего Клана.

— И ты ему доверяешь? — он все-таки поднял на меня взгляд, и в его глазах полыхнул холодный огонь. — Этому отребью, которое вышвырнули из приличного общества?

— Меня однажды тоже вышвырнули из приличного общества. Да, пожалуй, я ему доверяю больше, чем иным лордам.

Его челюсти сжались. Он ничего не ответил, но я видела, как напряглась его рука, державшая вилку. Моя маленькая шпилька достигла цели. Он резко отодвинул тарелку и вышел из-за стола, бросив на ходу:

— Я буду в лесу, проверю посты. Не выходи из дома.

Эта хрупкая, но все же спокойная жизнь была прервана на третий день. Я как раз была в своей лаборатории, с любовью протирая влажной тканью стеклянный колпак над подрастающими Лунными Светляками, когда услышала внизу шум. Не крики, не звуки борьбы. А просто тяжелые, торопливые шаги нескольких человек и короткие, отрывистые команды. Мое сердце пропустило удар.

Я спустилась в главную комнату. Дверь была распахнута настежь. Двое воинов, которых я никогда не видела так близко, вносили в дом носилки. На них, укрытый походным плащом, лежал человек. Третий гвардеец, с лицом серым, как пепел, пытался остановить кровь, текущую из раны на плече раненого.