— Я пришел с официальными бумагами от Совета моего Клана, — начал он без предисловий, обращаясь в первую очередь ко мне.

Он полез во внутренний карман своей кожаной куртки и достал тугой свиток пергамента, скрепленный сургучной печатью с оттиском в виде тени дракона. Он положил его на стол.

Дарек, до этого делавший вид, что его совершенно не интересует визит гостя, медленно перевел на свиток взгляд. Его лицо окаменело.

— Совет официально принял твое предложение, леди, — продолжил Клин. Надо заключить договор.

— Договор? — голос Дарека был подобен скрежету льдин. — О каком договоре идет речь?

Он смотрел на меня в упор, требуя ответа, его глаза потемнели от гнева и подозрения. Он не понимал, что происходит, и это бесило его.

Клин промолчал, предоставляя слово мне. Я глубоко вздохнула. Момент настал.

— Речь идет о поставках лекарственного сырья, милорд, — сказала я ровно, встречая его испепеляющий взгляд. — Сырья, которое, как выяснилось, могу производить только я.

— И что же это за сырье, которое может заинтересовать целый клан драконов? — спросил он.

— Лунный Светляк, — просто ответила я.

Имя цветка упало в наступившую тишину, как камень. Дарек застыл. И я видела, как до него доходит смысл. Невероятный, невозможный смысл моих слов.

Он медленно перевел взгляд с моего лица на лицо Клина. И в этот момент его самообладание дало первую трещину.Его рука, лежавшая на столешнице, медленно, палец за пальцем, сжалась в кулак. Так сильно, что костяшки побелели. Он не смотрел на Клина. Он впился взглядом в меня, и в его глазах бушевала настоящая буря: шок от осознания моих способностей, ярость от того, что его держали в неведении, и острая, неприкрытая, собственническая ревность.

— Ты хочешь сказать… — прошипел он, и каждое слово было пропитано ядом. — Что тебе удалось… размножить его?

— Да, — спокойно подтвердила я. — У меня в лаборатории сейчас растет дюжина саженцев. И это только начало.

Клин, наблюдавший за этой сценой, не проронил ни слова. Он видел бурю в глазах Дарека, но не стал подливать масла в огонь. В его взгляде больше не было вызова. Лишь тихая, горькая грусть и понимание. Он слабо улыбнулся своим мыслям, глядя на свои огромные, лежащие на коленях руки, и сознательно вышел из этого противостояния, уступая поле битвы.

Дарек встал и схватил со стола свиток, который принес Клин. Пергамент затрещал в его пальцах.

— Этот… договор, — процедил он, с трудом подбирая слова. — Я должен его рассмотреть. Любые соглашения, касающиеся этой земли и… тебя, требуют моего одобрения.

Он снова пытался вернуть себе контроль, утвердить свою власть. Но что-то изменилось. Я больше не была его бесправной подопечной.