Пищи для размышления я получил немало и надо всё обдумать и поступить правильно, а самое главное так, что бы была отдача. До конца следующего года надо выплатить без малого тридцать тысяч, а это огромные деньги, по любому.

Из деревни я возвращался погруженный в свои мысли, не смотрел по сторонам и не увидел много интересного, что подметил Степан.

Когда мы вернулись, он, хитро улыбаясь, спросил:

— Барин, дозволишь слово молвить?

— Глядя на твою довольную и хитро улыбающуюся физиономию не дозволю, а потребую: говори! — театрально возвысил я голос.

— Озадачили вы, барин, мужиков. Старик Сидор сразу же во все концы разослал своих внуков и мы когда возвращались по всей деревни от избы к избе малолетки бегали. А возле изб мужики стоят и судачут.

— Вот и хорошо, пусть думают.

Обед у нас из-за похода в деревню задержался и Андрей к предстоящей службе подготовился основательно и без раскачки приступил к ней.

После обеда я поручил Вильяму составить конкретный план предстоящей уборочной и доложить мне её сегодняшним вечером.

Англичанин, пыхтя как паровоз после плотного обеда, тут же уселся за работу, а я уединился в кабинете. Надо основательно поразмышлять и решить что и как делать.

Перед ужином я собирался посмотреть на результаты творчества господина англичанина. Но планы пришлось резко поменять. Я уже собирался позвать Вильяма, как Андрей доложил, что ко мне депутация крестьян деревни.

Депутация состояла из пяти мужиков во главе с Сидором Матвеевичем. Чистые и нарядно одетые, как на праздник, мужики дружно поздоровались и чинно поклонились.

Старик Сидор сделал небольшой шаг вперед и коротко кашлянув, начал говорить:

— Как ты, барин, велел, мы собрали сход и миром решили меня выбрать в старосты. Барскую скотину, отец-кормилец, просим не забирать, и землицу не отрезать, иначе мужику голодать придется. А мы на твоей запашке каждый колосок уберем и с мира будем тебе платить за твою милость каждый месяц пятьдесят рублей. Столько с нас собирал господин управляющий.

Сидор Матвеевич обернулся к мужикам и они протянули ему медный поднос на котором лежали две 25-ти рублевые ассигнации.

Пятьдесят рублей в моем, еще вчера совершенно пустом кармане, это очень замечательно.

Но судя по всему это еще не все, мужики явно что-то еще желают сказать.

— Общество, барин полагает, что завтра надо начинать поля убирать.

— Тут я вам не указка. Вильям, — позвал я англичанина.

Вильям малый сообразительный и пришел не один, а с толмачем — со Степаном.

— Правильно поступили, господа. Так как господин англичанин у нас русским еще не владеет, то на время уборочной ты, Степан, безотлучно около него будешь. На этом всё. Вильям, давай переговори с мужиками, завтра надо начинать уборочную, а перед сном ко сне зайдешь. Я буду допоздна в кабинете работать.