— То есть? — я сделал непонимающий вид.

— Да всё что полагается — пить хорошее вино, танцевать с приятными дамами, в фанты играть, — Николя сально подмигнул. — А ты нам что-нибудь споёшь, сыграешь. Ты же у нас artiste!

Воспоминания подсказывали, что до отъезда в Париж Александр действительно был местным затейником. Особого толку от него не было, но развлекать народ он умел. Играл на гитаре, неплохо пел и рассказывал анекдоты, в основном пошловатые или даже откровенно неприличные. Но заходили они на ура.

«А теперь я ещё и парижанин, — понял я. — Наверняка от меня ждут последних европейских новостей и модных песенок».

Отказаться было нельзя. Во-первых, Ракитины были влиятельной семьёй в уезде. Во-вторых, мне действительно нужно было познакомиться с местным обществом, понять, кто есть кто.

— Конечно, приеду, — согласился я. — В которому часу?

— Вечером естественно. Часам к семи. Не подведи, mon ami!

Николя вскочил на коня и умчался, оставив облако пыли.

Перед поездкой я, уединившись, еще раз проштудировал страницы дневника Сашеньки, где он подробно описывает Ракитиных и сборища у них.

Ума Александр Георгиевич прежнего разлива был не далекого: то, что отношение к нему как к клоуну, он похоже не понимал, но публику, собирающуюся у Ракитиных описывал подробно. И даже в мельчайших подробностях изложил похабщину какой закончились его проводы в Париж.

Да, нравы русского дворянства середины 19 века еще те. Знаю все это уже не будешь удивляться глубине падения этой опоры государства Российского через несколько десятков лет. Практически детей нынешней дворянской молодежи России.

Но в этот раз я вам, господа, подобное «удовольствие» организовывать не намерен.

К семи вечера я был у Ракитиных. Деревенские мужики успели привести в порядок изрядно потрепанную на европейских дорогах карету, а Степан привел из деревни двух более менее приличных лошадей. Так что мой выезд в итоге получился вполне ничего.

Ракитинская усадьба выглядела намного богаче и ухоженнее моей — большой каменный, как с иголочки дом, ухоженный на английский манер парк, множество вышколенных слуг. Дела у них явно шли лучше.

В гостиной собралась вся местная «золотая» молодёжь. Николя с невестой — незнакомой мне девушкой лет восемнадцати, которую все называли Анжелика, хотя её настоящее имя было Евдокия. Ещё несколько молодых дворян из окрестных имений.

Я невольно про себя похвалил Сашеньку, его описания были очень точными и я «узнал» почти всех гостей.

Взяв у лакея бокал шампанского, я уже хотел было присоединиться к кружку вокруг моего «друга» Николя, как в этот момент в гостиную вошла ещё одна гостья. Дама лет двадцати, достаточно пышных форм, в ярком изумрудно-зелёном платье с глубоким декольте и в кремовых вечерних перчатках. Её представили как Аглаю Дмитриевну Самохватову.