Буду басурмана за прегрешения дошкурять: демонстративно Вильгельмом называть. Он германское все очень «любит», да так сильно, что бедолагу начинает трясти при воспоминании бега по пересеченной местности по саксонской земле. А Вильгельм сейчас считается немецким именем.

Тороповы еще вчера, сразу же по возвращению от меня, по какой-то срочнейшей надобности укатили на целых три месяца в столицы и поэтому наносить визит мне им не пришлось.

В полдень я был в Калуге. Никифор оказался очень расторопным служакой и выложил мне всю информацию об интересующем меня доме.

Моё первое впечатление, что дела у его владельца идут плоховато, оправдалось. Запустение и начинающуюся разруху мой опытный строительный взгляд увидел сразу же еще в первую мою поездку.

Большой дворянский дом, стоящий на перекрестке двух улиц недалеко от торговых рядов, был почти идеален для намеченного мною дела.

Он имел два выхода на каждую из улиц и с одной из сторон был приличный полусад-полупарк. Один из входов с улицы ведущей к торговым рядам. А основной парадный, был со стороны парка и другой улицы.

Третий, я его назвал черным, по внешнему виду совершенно рабочий, был с торца здания, обращенного к рынку.

История семьи владевшей домом была печальной. В войне с Наполеоном она понесла большие материальные потери. Два богатых и преуспевающих поместья были разорены, и как многие дворянские семьи их хозяева не смогли подняться после такого удара.

Постепенно былое благополучие исчезло и дом оказался в руках младшего сына женившегося на дочери какого-то уральского купца. Своим нынешним хозяевам он был совершенно не интересен. Превращать его в доходный они почему-то не желали, возможно это наверное требовало немалых вложений, и они намеревались дом продать или сдать в долгосрочную аренду.

Город и губерния пострадали во время неурожая и последующего голода пять лет назад и почти аналогичные перипетии прошлого года и нынешнего, переживаются тоже очень тяжело. В Калуге сейчас не проблема купить или арендовать необходимый мне дом, но этот самый подходящий.

Потрепанный и судя по всему пьющий, сторож и по совместительству вероятно агент по продаже, с недовольным видом впустил меня в дом. Мне показалось, что он пропустил мимо ушей всё, что я сказал о цели своего визита. Его похоже интересовало только одно и очень обрадовался моей просьбе-предложению:

— Ты, голубчик, не утруждай себя сопровождать меня. Я сам осмотрю дом, а когда понадобишься, я тебя позову.

Свои слова я подкрепил пятирублевой ассигнацией и расплывшейся в довольной улыбке, сторож, поклонившись, удалился со словами: