— Ясно… — пожевав губами, произнёс Иоанн Васильевич. И махнул головой, дескать, свободен. Митрополит окрикнул священников, что ждали за дверью и приказал увести. — И накормите его. Он может пригодиться, — добавил Царь, мрачно посмотрев на Нектария в дверях. Митрополит незаметно для него кивнул, подтверждая приказ, и священники пообещали исполнить волю Государя в точности и без промедления.

— Вот видишь? — снова вздохнув, спросил Макарий.

— Он всегда такие сны видит?

— Нектарий? Он вообще не от мира сего с рождения. Потому и постриг принял. Думал, что это бесы на него видения напускают.

— И что, ушли сны после пострига?

— Нет. Но обычно он их боялся. И редко кому рассказывал. Его духовник много интересного про него поведал мне.

— И ты ЭТОМУ человеку доверил такое серьёзное дело?

— Да кто же знал? Обычно он очень разумно и трезво подходил к делам. Немного странно, но без подобных глупостей. Но всегда интересные решения находил.

— Прекрасно… — процедил Царь. — И что мне теперь делать из-за его дурости?

— Нам делать, Государь. Нам. Он ведь сказал людям ересь Оригена, осужденную на Вселенском Соборе в незапамятные времена. И они в неё поверили. А это потрясание основ церковных.

— Основы… — покачал головой Иван Васильевич. — Что мне делать ещё с одним Рюриковичем? Причём древним и родовитым. Рюриковичем-чародеем! Рюриковичем-оборотнем! Рюриковичем-волхвом! ЧТО⁈ — выкрикнул Царь и ударил по столу.

— Церковь ещё не признала в Андрее Всеслава.

— Зато его признал народ, — процедил Иоанн Васильевич. — А ты не хуже меня знаешь, что народную молву не так-то просто переломить. Если я его сейчас возьму под стражу и тихо удавлю — мне это не простят. И братец мой двоюродный этим воспользуется. И бояре, что его стороны держатся из-за недовольства моей супругой. Повод будет замечательный. И народ потешат. И от меня избавятся.

— Так, может, не спешить?

— Почему?

— Сам сгинет. Слышал я, что его отправили Муравский шлях караулить.

— А если нет?

— А если да?

— Нектарий прав. Я разговаривал с ним. И он не похож на того, за кого себя выдает. Если он преуспеет, то только подтвердит делом слова молвы. И тогда нам придётся что-то делать.

— Церковь не станет его признавать Всеславом.

— Пока ты жив. А что с твоим сменщиком?

— Церковь верна старине.

— Не стал бы я зарекаться на твоём месте.

— Государь, может быть, по завершению дела на Муравском шляхе отдашь его мне? Постриг примет. И сгинет с глаз долой.

— Ещё чего! — фыркнул Царь, так сверкнув глазами, что митрополит вздрогнул. Ему категорически не хотелось отдавать в руки Церкви ещё одного кандидата на престол. Ведь если он вот прямо сейчас врёт и Собор признает Андрея князем Всеславом Брячиславовичем, то именно кандидатом он и окажется.