[1] Больше 1,5 тысячи рублей. Много это или мало? Снаряжение обычного поместного воина, состоящее из двух меринов, кольчуги, лёгкого шлема, сабли, щита и лука стоило около 50 рублей. И Андрей волей-неволей всё равно демонстрировал своё богатство, хоть и не такое впечатляющее, как получилось бы при вооружении людей хорошим огнестрельным оружием.
[2] На самом одна десятина ежегодно отправлялась на содержание, вторая — на торжества, а третья, раз в три года, на помощь бедствующим. Так что десятина составляла налог примерно в 23%. Но Андрей упростил, назвав церковный налог десятиной в целом.
Глава 9
1554 год, 15 мая, Москва
Георгиевский монастырь московского кремля[1] был особенно тих и спокоен в это утро. Как и вся округа. Вдали где-то на грани слышимости тихо чирикали птички. А безоблачное голубое небо казалось поистине бездонным.
Иоанн Васильевич вышел на крыльцо и замер прямо в дверях, наслаждаясь видом.
Тишина.
Рядом прохлаждался в теньке его человек, подскочивший при виде своего господина. Однако основная масса сопровождающих осталась у ворот, так как монастырь был женским. И вваливаться в него толпой здоровых мужчин выглядело несколько одиозно.
— Доброго тебе дня, кумушка, — вдруг донёсся молоденький женский голос из-за угла.
— И тебе, кумушка, — ответил другой звонкий женский голос. — Давненько тебя не видела.
— Так муж отлучался. А я на хозяйстве, значит. Присесть некогда было.
— Ох… бедняжка…
— А слышала новость?
— Какую?
— Будто бы в Туле колдун завёлся… — Иоанн Васильевич хотел было уже отмахнуться от этой пустой болтовни двух женщин, которых какой-то леший занёс в монастырь, но тут он напрягся и прислушался. Слухи народные его интересовали ничуть не меньше, чем доклады его людей. Ибо слухи — суть того, что думал простой народ.
— Колдун? Какой колдун?
— А ты не слышала? Сказывают, будто он душу древнего воина вселил в тело отрока.
— Дура ты, дура, — с явными нотками сожалениями ответила собеседница. — И не стыдно такое тут сказывать? Святое место!
— А что дура-то?
— А кто, как не дура? Разве может какой колдун такое сотворить? Нет! Вздор сие есть и ересь! Туляки всю осаду молили Господа нашего о помощи. Об избавлении. О спасении. И он откликнулся на молитвы их.
— Но дивно-то как…
— Неисповедимы пути Господни! — торжественным голосом произнесла звонкая женщина.
— А отрока того куда он прибрал?
— Матушка сказывает, что сразу на небо. Ибо юн и пожертвовал собой ради спасения других.
— Так не по доброй воле.
— А кто тебе такую глупость сказал?
— Так… как же иначе?
— Истину тебе говорю — молился тот отрок истово. И добровольно пожертвовал своей жизнью, дабы спасти близких ему людей.