Сбруя на их копытных, правда, таким единообразием не отличалась. Однако выглядела доброй.
Заводные лошади тоже приятно удивили. Оба дяди никогда не видели настолько толковой сбруи для вьючной перевозки всего необходимого в походе. Но это ладно. Куда важнее оказались стрелы, которых имелось много. Нет, МНОГО. ОЧЕНЬ МНОГО.
У каждого воина к седлу был приторочен большой колчан, вмещающий сорок стрел. Полный колчан. А на практике обычные колчаны редко вмещали больше двадцати стрел. Да и те заполнялись едва ли на половину. Дюжина стрел есть — уже хорошо. А тут четыре десятка! Невероятно! Плюс запасы стрел на заводных. Итого сто двадцать стрел на каждого стрелка! Фантастика!
Это выглядело настолько же невероятно и классно, как и добрые доспехи. Причём все стрелы одна к одной. Они были единообразны как по длине, массе и балансу, так и по форме оперенья да наконечника. Все, как один, оснащались шиловидным бодкином с черешковой посадкой.
У кошевых слуг доспехов металлических не имелось. Однако они щеголяли в толстых тегиляях и шапках бумажных, имея на поясе топоры. Для их положения более чем достаточно.
— Впечатляет… — осмотрев всё, произнёс Данила.
— Да, — тихо согласился с ним Спиридон, пожирая глазами доспехи Андрея.
— Только коней у тебя мало, — заметил Данила.
— Мало, — согласился Спиридон. — Для полной полковой службы надобно одвуконь идти. А у тебя сколько?
— Думал в Туле купить недостающих.
— Если узнают, что имеешь нужду в них, могут перекупить в пику тебе.
— Я всё сделаю, — веско произнёс Агафон, вклиниваясь. — Сколько их нужно?
— Дюжину меринов. Чтобы с запасом. Можно не самых резвых, но покрепче.
— Добуду. Там смотра многие торговцы ждут. Так что меринков найти можно, пока помещики съезжаться не стали. Вот и прикуплю тебе.
— Добре, — кивнул Андрей, поняв по лукавому взгляду Агафона, что вопрос денег они обсудят позже…
Глава 7
1554 год, 25 апреля, Новгород
Панкрат улыбнулся. Взял сундучок. И молча поставил его на стол. Снял с пояса связку ключей. Покопался в ней. Достал нужный и, максимально неспешно открыв сундук, начал выкладывать маленькие мешочки-кошельки с монетами. Один за другим.
— И каков прибыток? — поинтересовался Фёдор Дмитриев сын из рода Сырковых.
— Сто десять рублей.
— Чистых?
— Чистых.
— Негусто.
— Так и товара было негусто, — произнёс Панкрат и начал рассказывать обо всём подробно.
Шаг за шагом. Стараясь не упустить ничего. И про краску, и про светильное масло, и про участие Церкви, и про Андрея, и про многое другое. А все присутствующие внимательно и молча слушали. Лишь изредка спрашивая что-то, задавая уточняющие вопросы. Панкрат умел рассказывать, выделяя самую суть, но при этом не упуская ключевые детали.