Высказав всё это, подполковник Дитрих галантно извинился перед нами (Анна к этому моменту вышла из спальни). И фраза, что он гарантирует, что это не повторится, из его уст не прозвучала. Уходя, господин жандарм спросил, когда мы покинем флигель, и попросил разрешения всё здесь досмотреть и допросить абсолютно всех.

Из чего я сделал вывод, что повтор не исключён.

На Драгутина было страшно смотреть, мне показалось, что он в буквальном смысле почернел. Сотник не кричал и не ругался на своих людей, но вместе с Дитрихом допросил их тут же.

Анна весь день чувствовала себя хуже обычного, и уехать в Сосновку мы смогли только после обеда.

Заниматься чем-либо не хотелось совершенно, да и самочувствие Анны явно не располагало к этому. Она молчала, но я и без слов видел и понимал, что мне не надо её оставлять одну.

Сербы открыто выставили усиленные посты, попросили разрешения осмотреть нашу спальню и бесцеремонно покопались везде, даже там, где лежали интимные предметы женского туалета.

Анна отнеслась к этому совершенно спокойно и равнодушно, никак не отреагировав на их действия.

Мне не спалось. Часы пробили полночь. Затем половину первого, ещё через полчаса — час ночи. Анна лежала на спине рядом со мной, а не как обычно — на груди у меня, и, похоже, спала.

Тишина за окном стояла какая-то необыкновенная, хотя, скорее всего, это было моё такое восприятие.

Вот часы пробили половину второго, и тут же раздался какой-то еле слышный протяжный свист. Мне показалось, что где-то за окном, но уверенности в этом не было.

Анна глубоко и сонно вдохнула и перевернулась на живот.

Через какое-то время мне показалось, что дверь в спальню начала медленно открываться. На лампу, стоящую у изголовья постели с моей стороны, был накинут плотный колпак, и я, приподнявшись и оперевшись на локоть одной руки, второй потянулся к нему, чтобы снять.

Света луны и звёзд, проникающего через неплотно закрытые не очень плотные шторы, было достаточно, чтобы разглядеть, например, силуэты людей и очертания предметов.

И в тот момент, когда я почти дотронулся до колпака, от двери раздался тихий голос, и я увидел силуэт человека, шагнувшего в спальню через распахнувшуюся в этот миг дверь.

Но голос принадлежал не ему, он явно раздался сзади.

— Саша, будь умным мальчиком. Тихо и аккуратно встаёшь, чтобы не потревожить свою даму. Она у тебя вся брюхатая, и её не стоит лишний раз волновать.

Я в растерянности не знал, что делать. Заряженный револьвер лежал под подушкой, и можно, в принципе, вполне попробовать выхватить его. Но у того, что уже вошёл в спальню, я почти явственно видел в руках пистолет, и он гарантированно выстрелит.