У второго, того, кто говорил, гарантированно в руках тоже оружие. И одна из двух пуль, выпущенных в меня, наверняка попадёт в Анну.

«Саша, нельзя быть таким тугодумом. Не вынуждай нас стрелять прямо здесь. Ты же не желаешь своей Анечке плохого, а может статься, что в её прекрасном теле появится ненужная дырка».

Я понял, что самое разумное — выполнять требование неизвестных, и начал вставать с постели. И в этот же момент краем глаза увидел, как рука Анны скользнула под подушку.

В тот момент, когда я сел в постели, чтобы начать вставать, за моей спиной прогрохотали револьверные выстрелы. Я был уверен, что Анна это сделает и именно в этот момент, когда сяду в постели и открою ей сектор стрельбы.

Но всё равно это было так неожиданно, а самое главное — так громко, что я почти оглох.

Уроки господ казаков не прошли даром. Оглушённый револьверными выстрелами, я, тем не менее, действовать начал правильно.

Тот, кто говорил, стоя в темноте, похоже, получил пулю в нужное место, потому что тут же раздался грохот падающего тела, а уже вошедший в спальню начал медленно оседать, издавая какой-то хрип. Пистолет, который был у него в руках, с грохотом упал на пол.

Я сдёрнул колпак с лампы, на ходу выхватил револьвер и бросился вперёд. На бегу я увидел лежащего на полу смертельно раненого человека. Одна револьверная пуля попала ему в грудь, а другая — в шею, и из их ран фонтаном била алая кровь. Он должен умереть в течение нескольких секунд, так как пуля пробила ему сонную артерию.

Второй был убит наповал, и его, упавшее навзничь, тело лежало на пороге.

В тот момент, когда я хотел переступить через него, из темноты коридора раздался выстрел, и пуля попала в дверной косяк, выбив щепку, которая вонзилась мне в левую кисть.

Я пригнулся и разрядил револьвер в темноту. Тут же раздался вопль и следом — звук упавшего тела.

На несколько мгновений наступила тишина, а потом где-то впереди, в глубине дома, раздался шум, похожий на звуки бегущего человека. Затем — грохот и крики.

— Саша, возьми мой револьвер. У меня ещё два выстрела остались, — голос Анны дрожал от напряжения, но говорила она, тем не менее, тихо.

Я быстро обернулся и поймал брошенный ею револьвер.

— Анечка, как ты сумела так сделать? — случившееся не укладывалось у меня в голове.

Проявить такое хладнокровие и навскидку, отбросив подушку, точно отстреляться. Это нечто!

— Не знаю, — Анна ответила, сдерживая слёзы. — Я внезапно поняла, что они тебя сейчас убьют, и это единственный шанс.

Впереди раздался шум, затем дрожащий голос Тихона:

— Барин, вы живы?