Ветер уже почти стих, но шум ручья заглушает все звуки, так что требование молчать на самом деле чрезмерное.

За горцами идут сербы со своими ординарцами, затем двое пластунов подполковника, он сам с Ефимом и следом мы с Андреем. За нами движение опять в колонну по одному.

Я вижу, как горцы поворачиваются и что-то говорят сербам, те, в свою очередь, — пластунам. Несколько минут эта шестерка о чем-то переговаривается, а затем горцы и пластуны уходят вперед, отдав лошадей ординарцам сербов.

Подполковник всё понимает без слов, и вот уже ко мне поворачивается Ефим и передает приказ:

— Пластуны и вы, отдать лошадей.

За мной идут два десятка пластунов нашей сотни. Пока они отдавали своих лошадей, успели вернуться горцы, но одни.

Горцы очень быстро о чем-то переговариваются с сербами. Милош тут же поворачивается к нам и что-то показывает. Подполковник опять понимает, что происходит, и я получаю следующий приказ:

— Вы и пластуны, вперед!

Через пару минут мне становится всё ясно. Осман не стал организовывать засады на тропе, уповая на её непроходимость. Только там, где тропа выходила на поляну, был выставлен караул.

На поляне разбит вспомогательный лагерь отряда Османа. Это пять больших шатров или палаток ближе к дальнему от нас краю поляны.

Турецкий караул, стоящий у начала тропы, это десять воинов, тела которых к моему приходу аккуратно горкой сложены рядом с большим камнем, закрывающим её от лагеря.

Всего сто метров, а какая разница. На тропе еще много снега, в двух местах сегодня даже было по пояс, а на поляне уже даже сухо и начинает пробиваться свежая трава. Справа, там где, вероятно, течет ручей у почти отвесного горного склона, я увидел поднимающийся от земли пар. Он был очень похож на тот, что я когда-то видел на Камчатке.

Вероятно, там какой-то термальный источник, что было вполне возможным. Мы же на Кавказе, где этого добра хватает.

Огромный куст, растущий с другой стороны камня, закрывал нас от турецкого лагеря и позволял нам спокойно наблюдать за ним и готовиться к предстоящему бою, который неизбежен. Если, конечно, мы не собираемся посмотреть на местные красоты и пойти обратно во Владикавказ.

Камень, закрывающий нас от турок, небольшой, а вот куст действительно огромный. Сразу я не понял, что это такое, но, приглядевшись, понял, что передо мной, наверное, уникальный экземпляр кавказского рододендрона.

Сербы уже все решили, и когда я, закончив обозревать поляну, выбрался из красавца-куста, начали расставлять пришедших со мной казаков-пластунов по боевым позициям.

В это же время с тропы начали подходить другие казаки, но уже со своими боевыми товарищами — лошадьми.