Бравый гвардеец надо отдать ему должное ни как на это не реагировал будучи всецело погружен в свои думы. К моему удивлению он не стал утро начинать с вина и ограничился омлетом, куском черного хлеба и чашечкой кофе с молоком.

Это было так необычно, что князь с женой удивленно переглянулись.

Ровно в восемь зашел унтер:

— Ваше благородие, все готово.

Неожиданно ехали тремя каретами, каждая была запряжена четверкой лошадей. Одна была предназначена для меня и поручика, Во второй унтер, Степан с Андреем и багаж.

Что или кто был в третьей я не понял.

Четверка солдат была верхом. Они были вооружены и очень серьезны.

То, что можно по российским дорогам на лошадях передвигаться с такой скоростью для меня оказалось огромным откровением.

Не знаю, что за проездные документы были у поручика, но на почтовых станциях лошадей нам в буквальном смысле меняли бегом и кареты почти без остановок день и ночь мчались в Петербург.

Когда и как проехали Москву я даже не понял и лишь в Клину сообразил, что Первопрестольная позади. Дорога до Петербурга заняла ровно трое суток.

За всю дорогу кроме коротких остановок для смены лошадей, не было не сделано ни одной остановки.

Поручик, по прежнему погруженный в свои думы, всю дорогу молчал или просто спал.

Единственное наше общение был его короткий рассказ о купце Самохватове, который по своим купеческим делам не меньше чем на год отправился в Нижний Новгород. «Несравненная» Аглая Дмитриевна поехала вместе с ним.

Услышав эту потрясающую без всяких натяжек новость, я испытал чувство облегчения. Целый год я буду избавлен от общения с этими не самыми приятными для меня людьми!

Неожиданно дорога на меня не произвела никакого впечатления. Я вспомнил свой первый восторг от поездки на машине с большой скоростью, когда с непривычки даже трудно было следить за пролетающими за окном видами.

Примерно такое же чувство я испытал и во время этой поездки. Мне казалось, что пейзажи на окном сменяются с какой-то фантастической скоростью

И только где-то в середине пути меня осенило в чем дело. Все таки болезнь не прошла бесследно и я большую часть времени провел в полудреме или спал как поручик.

Глядя на молча скачущих рядом суровых усатых преображенцев, я не уставал поражаться из выносливости. Мне сначала показалось что они совершенно не отдыхают и только через несколько часов бешеной непрерывной скачки заметил, что они по очереди меняятся на почтовых станциях.

Утром четвертого дня кареты вкатились в широкий двор какой-то дворянской усадьбы под Питером, где должны пройти намеченные проводы генерала Чернова, отъезд которого в Европу с какой-то неизвестной мне миссией намечен на следующий день.