Наш трактир, а теперь и ресторан уже разрыв многих шаблонов современной России: на кухне несколько поваров-женщин, в том числе шефы.

Но оркестр это их окончательный разрыв, при том просто в полнейшие клочья. За роялем женщина и первая скрипка тоже.

Это еще молодые женщины, вернее девушки. Две сестры погодки: Матрена двадцати лет и на год моложе — Фекла. Они были тонкие, звонкие и почти прозрачные, когда появились у нас.

Анна каким-то неведомым путем узнала, что у одной из полубезумной старухи помещицы в медыньской глуши есть две сестры потрясающего музыкального таланта.

Старуха дала им музыкальное образование и теперь они услаждают её слух. И все бы ничего, но она тиран и деспот и девицы долго не протянут.

Анна обстоятельств вызволения сестер мне не рассказала. Но десять дней назад их чуть ли не полумертвых привезли в Сосновку.

Девицы уже не могли стоять, их хозяйка совсем обезумела и заставила играть почти непрерывно целые сутки. Я в первый момент даже растерялся и подумал, что их привезли ко мне умирать.

Но не тут-то было. Пелагея с Федором собрали целую бригаду сосновских и тороповских баб с мужиками и заверили меня, что девицы будут через неделю живее всех живых.

Главным в их лечении были водно-банные процедуры, которые по несколько часов проводил Федор с четырьмя помощниками: двумя мужиками и двумя бабами.

Обнаженных сестер, завернутых в простыни, после первого сеанса бывших без сознания, приносили в дом и сдавали Пелагее.

Первый раз они были без сознания еще полчаса и очнувшись не могли даже говорить, а только пытались пищать.

Пелагея и её новая помощница Арина, напоили их какими-то травами, одели и положили спать. Я распорядился для девиц выделить одну из спален.

Сознание они больше не теряли и после каждой процедуры крепли на глазах. Пелагея их без устали откармливала и отпаивала. Меня она поразила просьбой выделить девицам бутылку хорошего французского коньяка.

Через неделю девицы, оставаясь уже просто стройными и звонкими, но уже в другом качестве, попросили у Анны разрешения поехать в Калугу и сесть за свои музыкальные инструменты.

Оказывается им долго без музыки жить проблематично.

Когда сестры заиграли, я был потрясен, на мой взгляд это были музыкальные гении, у которых еще вдобавок оказались и замечательные голоса.

Как они умудрились не погибнуть чисто физически и каким образом сохранились их таланты, мне было совершенно не понятно и неведомо.

Я был уверен, что Анна мне все про сестер расскажет, но произошло совершенно неожиданное.

Она сложила в непонятную фигуру свои прекрасные губки и отрицательно покачала головой.