Лара фыркнула:
— Если в Жеку уродилась, запросто могла.
— Вот, то-то и оно… Вернется Жека — пусть сам со своим отродьем разбирается, а у меня без того есть о чем башке трещать.
Лара вздохнула:
— Жалко девчонку. Хорошая.
Рэд прищурился:
— Да? А ты уверена, что тебе ее жалко потому, что тебе ее жалко? А не потому, что она хочет, чтобы ты ее жалела? И что она хорошая — не потому, что хорошая, а потому что внушать это умеет? И что ей кому в следующий раз внушить захочется — ты знаешь?
Лара нахмурилась.
— Вот, сейчас ты от нее отошла, — продолжил Рэд, — тебе ее все так же жалко? Или уже поменьше? А тебе, Даш?
Даша тоже нахмурилась, прислушиваясь к себе.
— Это… пожалуй, и впрямь может быть опасно, — нехотя согласилась она. — А вдруг девочка не контролирует свои способности? Что будет, если она, к примеру, возненавидит кого-то? Ей ведь у нас нелегко придется. По себе помню…
— Дак, об чем и речь. В общем, пусть валит, — категорично подвел итог Рэд. — Был бы Жека здесь — не вопрос, сообразил бы, поди, как с дочуркой справиться. А без него — хрен знает, чего от нее ждать. И вообще, мы ж ее не в лес на мороз гоним, а обратно в дом родной. К нашей жизни она непривычная, потом еще спасибо скажет.
Серый
Серый и Мрак рванули догонять Сталкера сразу, как только Лара вернулась в дом: оказалось, что наблюдать за тем, как бункерная дурочка потихоньку — думая, видимо, что никто ее уловок не замечает — вытирает катящиеся по щекам слезы, невыносимо.
Под уговоры Лары: «Ну, не расстраивайся! Вернешься в Бункер, поговоришь с Вадимом. Скажешь, что Рэд согласен тебя принять — если он даст разрешение. Без разрешения Вадима ты никак не можешь остаться, понимаешь?..» парни похватали с вешалки куртки и слиняли. Серый догадывался, что сон Лара девчонке обеспечит, найдутся у мачехи нужные травки.
Сталкер нашелся на заднем дворе — взялся разделывать лосиную тушу. На Серого и Мрака посмотрел недовольно:
— Сказал же, нет! И не уговаривайте.
— Да почему? — Отец с сыном друг друга стоили — Мрак глядел так же упрямо, как Сталкер. И глазами, когда надо, сверкал не хуже. — Ее ведь соплей перешибешь! Чего она такого может натворить, если останется?
— А я не говорил, что может натворить. — Сталкер отложил топор. Прислонился к козлам для распилки дров, закурил. — Я говорю — с Вадей нам собачиться не с руки, вот что. Думаешь, порадуется, что мы его девку пригрели?
— Дак, мы ж ее не звали? Она ж сама?
— А какая разница? Слышали ведь, что она сказала: Вадя закрывает Бункер.
— Так это и ты говорил.
— Ну да. А она, видать, подслушала, как мы терли.