Олеся шла по краю пропасти.
«Ты легче меня. С тобой тем более ничего не случится»…
Она — легкая, гибкая. И она одолела свой страх. Перейти пропасть — да тьфу! Олесе показалось, что Герман снова протянул ей руку, как тогда, в детстве. И она пошла навстречу этой руке.
Шаг. Еще. Шагнуть — приставить ногу. Фигня, а не пропасть, видали хуже.
Уф-ф, закончилась.
Олеся добралась до широкого участка. Расправила плечи. Почувствовала, что ноги все-таки дрожат… Ерунда, бывает. Скоро пройдет. Рука машинально поправила винтовку, потянулась к фляжке на бедре.
Пережитый страх отключил чутье. Чужой запах Олеся почувствовала слишком поздно.
Кирилл
— Твоя женщина убила невинного человека. Мать Доброты не допускает вмешательства в жизненный путь. Твоя женщина должна умереть.
Они стояли на площади перед домом Шамана, в том месте, где обычно население поселка исполняло псалмы. Все трое: Кирилл, Джек и Олеся. Местные тоже собрались на площади — пришли, должно быть, все, Кирилл и не подозревал, что в поселке так много жителей.
Площадь нарядно освещали масляные фонари. С неба медленно, торжественно падали снежинки, с гор принесло первый в этом году снегопад. Кирилл догадывался, что долго снег не пролежит, растает, но пока всё вокруг было укутано красивым белым покрывалом. Почти как дома…
Кириллу не позволили перемолвиться с друзьями ни словом. От перевала до самого поселка их вели, по-прежнему удерживая с двух сторон. Рты завязали всем троим, поумнел Шаман.
Развязал рот только Олесе. Сейчас.
— Я предлагаю тебе добровольно выпить напиток ухода. — Шаман обращался к Олесе. Кивнул на Ангелину, та держала в руках широкую глиняную чашу. — Позвольте ей говорить.
Охранник вынул кляп у Олеси изо рта.
— Ты согласна с тем, что совершила преступление? Что загубила невинного?
Сколько «невинных» напало на Олесю, ожидая в засаде у пропасти, Кирилл не знал. Но подозревал, что не меньше двоих, с двумя она бы справилась.
Олеся молча мотнула головой.
— Ты зарезала человека. — голос Шамана звучал по-прежнему мягко, но от этой мягкости становилось жутко. — Вонзила нож в живую человеческую плоть.
Значит, выстрелить не успела, — понял Кирилл. Гонцы Шамана навалились и скрутили — раньше, чем Олеся их почуяла. Отбивалась ножом. Сколько же их было, если раскидать не смогла⁈ Не один-два, бросившихся в погоню и сумевших догнать, это точно. Видимо, то были предупрежденные Шаманом — на случай, если мы не станем есть отравленную клубнику — жители следующего на пути поселка. Нас ждали, караулили в засаде. Но почему же Олеська их не почуяла?.. Почему⁈