— Быстро ты, — похвалил Кирилл.
Они вдвоем вытащили на берег лодку и принялись сдувать — вынули затычки и легли на оседающие под весом борта.
— Жека… — начал Кирилл.
Замолчал в надежде на то, что Джек продолжит сам — как это нередко бывало. Но тот лишь издевательски покосился, закуривая. Сквозь зубы с зажатой в них сигаретой поторопил:
— Ну? — облегчать Кириллу задачу явно не собирался.
— Ничего, — подумав, решил Кирилл.
Захочет Джек поделиться чем-то, так в себе держать не будет. А молчит — значит, считает, что не Кириллово это дело.
Взгляд Джека потеплел.
— Ни хрена я не знаю, бункерный, — помолчав и выпустив дым, ответил на незаданный вопрос он. — Просто, вишь… Мы с Олеськой восемнадцать лет — плечом к плечу. Бывало, конечно, что расставались — по месяцу не виделись, а то и дольше, — но тогда-то я знал, что с ней ничего не случится! Как в первые годы отвоевались, так потом везде в Цепи мир-покой настал, не тебе рассказывать. А сейчас — хрен пойми, что происходит. Встретил бы я того, кто эти штыри в пол навтыкал — в глотку бы вколотил! И понимаю, что надо уходить, и Олеська это понимает — поди, не дети малые, — а такая тоска берет, что хоть вой.
— Все будет хорошо, — пообещал Кирилл. Хотя у самого ворочалась в груди какая-то дрянь.
— Будет, — кивнул Джек. — Верю. Потому что по-другому — несправедливо. Я ведь ее даже не поцеловал ни разу.
— А… — Кирилл подавился вопросом. Потом глубокомысленно, уже с другой интонацией, протянул: — А-а.
Джек смотрел с насмешкой.
— Нет, — сказал он. — И не пытался. Только сейчас накрыло.
— Извини, — выдавил Кирилл.
Джек пожал плечами:
— Да за что? А то сам не знаю, какая обо мне слава ходит. Невесту под венцом — и ту бы завалил, костыль у нищего — и тот бы спи@дил. А с Олеськой… не знаю. Обнял ее сейчас на крыльце — она меня проводить выползла, — прижал к себе и отпустить не могу. Вот, не могу, и все! А она тоже не дергается — и стоим, как к полу приколоченные. Кабы хрюшки твои в кустах не заворочались, может, до сих пор бы стояли.
— Они не мои, — подумав, сказал Кирилл. Просто, чтобы что-нибудь сказать.
Джек покивал:
— А, ну да! Если не твои — тогда, конечно, другое дело. Тогда все понятно. — И вдруг тепло улыбнулся. — Слушай, а ведь вру! Целовал я Олеську. По детству ещё, нам лет по двенадцать было. С Люком поспорил, что не зассу к девчонке полезть. И, видим — Олеська мимо идет.
— Не повезло, — посочувствовал Кирилл.
— Кому это, — возмутился Джек, — ей⁈ Да ты бы видел, какой она мне бланш поставила! А Люк ещё ржал, скотина.
Кирилл улыбнулся. Настойчиво повторил, не зная, кого убеждает, Джека или себя: