Громила Боб, парень из весьма приличной семьи, коего бог и родители наградили физиономией матёрого рецидивиста, старательно тупит глазки и ковыряет носком ботинка ковёр. Стоящие вокруг братья вздыхают укоризненно…
… комната выглядит как мечта мальчика лет восьми. Повсюду модели самолётов, поездов и машин. Одетый в пижамку с кроликами, в обнимку с большим плюшевыми мишкой и засунув палец в рот, на кровати посапывает Томас Чейни. Образ маленького мальчика портит только трёхдневная щетина, да выглядывающие из-под одеяла ноги в дырявых, нарочито заскорузлых носках.
Пастораль снималась тяжелее всего, народ уже устал, да и кураж стал проходить. Поэтому не стали делать на ней акцент.
— Лучше меньше, да лучше, — режиссёрской волей утвердил я, — материала минут на десять хватит, а больше и не нужно. Всё, сегодня окончание снимаем!
— Представьте титры, — делаю широкий жест рукой, — с нашими именами… ну и вообще, можно будет подурачится с этим. Если у кого идеи есть, давайте. Да, титры… фильм вроде бы закончился, а потом на экране появляется дверь. Вот здесь и разворачивается последнее действо. Ясно?
— Ясно, ясно, — подтвердил Дюк за всех.
— Чейни, пошёл!
Всё так же в пижамке и небритый, он нащупывает рукой под кроватью полупустую бутылку виски и делает из неё несколько глотков, не открывая глаза.
Енот, всё такой же прилизанный, крадучись помогает пройти наверх какой-то сомнительной девице сомнительного типа. Морда похотливая и на редкость похабная. Сразу понятно, что предстоит не просто блуд, а самый настоящий разврат.
Ларри, лишённый грима, вместе с несколькими парнями с пьяным гоготом мечут ножи в привязанного к дереву пьяненького деревенщину.
— Ой, — произносит чей-то голос, — спалили.
Чейни вскакивает с кровати, прячет бутылку в шкаф и начинает играть с машинкой, изображая губами тарахтенье двигателя.
Енот прячет девицу в шкаф… откуда вываливается обряженный в женскую одежду скелет.
— Вот ты где, Миранда, — расстраивается тот, — а я думал, бросила меня…
Метатели ножей уже сидят мирно, читая книги. С ними сидит и пьяненький провинциал, всё так же обмотанный верёвками и не проснувшийся.
— Всё не так, — раздаётся громкий шёпот, — погоди, я покажу, как всё на самом деле…
Дверь закрывается, снова распахивается…
— Да кому интересно, как оно на самом деле? — Говорит другой голос, закрывая дверь, — нам ещё…
— Что нам, что нам? — Произносит человек, который всё это время и подглядывал в замочную скважину за жизнью братства, — ну вот… на самом интересном месте!
[1] В научной номенклатуре древних греков означало изложение в одном общем обзоре, в сжатой форме, без подробной аргументации и без детальных теоретических рассуждений одного целого предмета или одной области знаний.